Аллей-уп - Владислав Викторович Порошин

волейбольного «Динамо». Поэтому парни меня застали можно сказать, что врасплох. Из-за чего я вместо дружелюбного приветствия: «привет, как дела?», лишь хмуро посмотрел на непрошенных гостей.

— Есть разговор, — начал Белов.

— В вас есть разговор, а у меня на это разговор есть всего пять минут, — проворчал я. — Поэтому давайте перейдём сразу к сути.

Парни переглянулись, Зяма отчего-то криво усмехнулся и произнёс:

— Нужно переиграть наш матч.

— Хотите получить от нашей команды не двадцать очков, а двадцать пять? — хмыкнул я и, снова посмотрев в зеркало, начал укладывать расчёской свои непослушные волосы.

— Ты всё не так понял, Майк, — сказал уже Белов. — Нужно переиграть матч, немного изменив стартовые составы. Ты сыграешь за нашу команду, а за твоих пацанов Шальнев или Милосердов. Или мы можем отдать их обоих.

— Так будет справедливо, — поддакнул наглец Зяма.

От этих слов я чуть было не расхохотался. Кому-кому, но не Арзамаскову было рассуждать о справедливости. Чувак ещё в Ленинграде подослал ко мне каких-то бандитов, затем играл на паркете как бандит, постоянно бил исподтишка моих друзей. И тут ему пришла гениальная идея — переиграть матч в других составах. Кстати, их команда сегодня уступила «старичкам» со счётом — 42:22 и Петрович ещё в зале сообщил, что по итогам этого мини-турнира в пятницу, то есть послезавтра, домой улетают: Шальнев, Жигилий и Макеев. Ещё с двумя лишним Кондрашин пообещал определиться в воскресенье. Скорее всего, тренер решил разбить оставшихся игроков на две команды и провести ещё один контрольный матч. Именно такое предположение сделал Серёжа Тараканов. И я с ним согласился.

— Не мутите воду, парни, — ответил я и пошёл надевать свои лучшие шмотки: джинсы, заграничную рубашку и джинсовую курточку. — Вы своё отыграли. Как говорится — после драки кулаками не машут. Хотя как по мне, то я бы Жигилия как раз оставил, а домой отправил тебя, Зяма.

— Ну ты и наглец, — процедил сквозь зубы Арзамасков. — Совсем оборзел.

— Могу в лоб зарядить, если что-то не нравится? — прошипел я. — Базар окончен. Выход там, — кивнул я на дверь.

Мои гости ещё чуть потоптались, пошептались и ушли, несолоно хлебавши. Потом они ещё о чём-то спорили в коридоре. Однако, когда я побежал на свидание ни Белова, ни Арзамаскова перед моими дверьми уже не было.

Глава 19

Футбольный стадион спорткомплекса «Цахкадзор» в этот поздний час очень романтично был подсвечен всего несколькими прожекторами. И если не считать странного одинокого стайера, который перед сном решил намотать ещё с десяток кругов, мало ему оказалось утренней и дневной тренировок, здесь кроме меня и Лены никого не было. Мы сидели на третьем ряду и скромно целовались. Не знаю, что этот стайер думал о нашей парочке. Но, наверное, недоумение по поводу нашего неспортивного поведения у него проскакивало. Дескать для поцелуев могли бы найти место и поукромней. Хотя как по мне, то на стадионе было хорошо: луна, звёзды, не ветряно, не холодно, да и из окон жилого комплекса ничего не видно.

— Почему вы сегодня подрались? — спросила Лена, когда наши губы от долгих и жадных поцелуев стали чуточку опухать. — Вы же все должны быть единой командой, единой семьёй.

— Это для газетной статьи мы — одна команда, — усмехнулся я. — В реальности, когда в коллективе собираются совершенно разные люди, с разным кругозором, привычками и понятиями о справедливости, то происходит разбиение на отдельные группы, отдельные компании. Я со своими юными друзьями на одной волне, мы все хотим медалей и побед. Компания Зямы уже кое-что выиграла, и они хотят денег. Им эта поездка нужна прежде всего, чтобы шмоток побольше привезти в Союз. А старички, у которых кое-какой достаток уже имеется, тоже больше думают о победах и медалях, а потом уже о деньгах. Вот поэтому мы с компанией Зямы и подрались, а со старичками просто устроили эпичную зарубу.

— Теперь мне всё ясно, — заулыбалась Лена. — А вы когда улетаете?

— Должны 30-го, в следующий четверг, — пожал я плечами. — Правда Кондрашин у нас человек своеобразный, может что-нибудь в последний момент и переиграть. Ходит, молчит, никому ничего не рассказывает. Честно говоря, я первый раз такого тренера вижу.

— А раньше какой у тебя был тренер?

— На площадке строгий, мог и матом прокрыть, если делаешь что-то не так. А после с ним можно было по-простому как с товарищем пообщаться. Как-то мы выиграли чемпионат города, так он собрал всю команду и повёл в Chicken.

— Куда? — удивилась Лена.

— В кафе такое, где продают лимонад и бутерброды, — поправился я. — Кстати, а ты когда улетаешь?

— Воскресенье, 26-го, — с сожалением буркнула девушка и мы опять принялись целоваться.

«Вот она жизнь спортивная? — подумалось мне, когда наши языки переплелись в каком-то странном танце. — Только встретились, только познакомились, только-только стали узнавать друг друга получше и уже пора расставаться».

— Я тебе кое-что хочу рассказать, только ты не смейся, — тяжело вздохнула Лена, когда очередной длинный поцелуй подошёл к концу.

— Вот ещё смеяться? Я от природы вообще не смешливый, — захихикал я.

— В общем, это может быть прозвучит странно, но я тебя видела в другом времени.

— Не понял? — опешил я. — В каком другом? В 2018 году?

— Ха-ха-ха! — Лена неожиданно громко захохотала. — Дурачок, разве можно увидеть кого-то в будущем? Будущего же ещё нет. Я тебя видела на очень старой дореволюционной фотографии.

— Интересно, — с облегчением выдохнул я. — И что я там до революции делал? Готовил госпереворот против царя? Прятал товарища Ленина в шалаше?

— Ты был на фотографии моего прадедушки, — совершенно серьёзно заявила девушка. — Моя фамилия, как ты уже слышал — Орехова. А Ореховы — это дворянский род. Богатств особых мои предки не имели. Прадедушка работал инженером путей сообщения. Поэтому после революции, когда многие дороги были разрушены, ему чудом удалось избежать репрессий. Ведь железнодорожное сообщение должен же был кто-то восстанавливать? Вот так в нашей семье и сохранились фотографии из того времени. И на одной из них есть ты. Точнее человек очень похожий на тебя.

— И кто тот товарищ? — улыбнулся я и подумал, что моё лицо много на кого