Возвращение России - Влад Тарханов

не только фундаментальная. Он не собирался защищать диссертацию ни по одному из направлений научной мысли, но вот быть в курсе, понимать, куда и кто идёт — это прямая обязанность государя. Надо сказать, что в русской истории было не так много императоров, которые умели и любили учиться. Пётр, да еще Сталин, а больше и не припомню. «Эксы» специально для царя подобрали литературы, сделали вытяжки-конспекты, по которым значительно проще стало разбираться в самых различных вопросах, в той же экономике, например! Последние полчаса перед приемом монарх изволили читать прессу. Тоже специфическая обязанность царя: знать, о чём вещают всякие борзописцы.

В тридцать три минуты третьего секретарь распахнул двери кабинета посла, временного занятого императором. И тут же аккуратно, гуськом зашли японские представители. Во главе небольшой делегации как-то плыл, а не шёл премьер-министр Хара Такаси. За ним следовал Цуёси Инукаи — один из видных либеральных политиков страны, который, тем не менее, имел тесные связи с кланами японский милитаристов. Еще один либерал — Одзаки Юкио семенил следом. За ним вошёл господин Тоан, точнее, князь Сайондзи Киммоти, самая влиятельная фигура в этом пестром политическом калейдоскопе. Почему-то в этом коллективе подданных Ямато[1] не наличестовало ни посла Японии в Швеции, ни полномочного представителя оной же в российской империи.

После обмена обязательными приветствиями непрошенные гости расселись напротив императора, к которому подошёл переводчик из русской делегации, Яков Васильевич Смородинов, полиглот, знавший семь языков, среди которых три восточных: персидский, китайский и японский.

— Господа, церемонии разводить не будем. Время у меня ограничено. Перейдем к делу.

Пётр говорил рублеными короткими фразами, которые тут же озвучивались на японском. Смородинов взмок, понимая, что присутствует при весьма серьезном событии, но переводил слово в слово, чуть напрягаясь, подбирая адекватные выражения, но в целом со своей непростой задачей справлялся.

— Ваше Величество! Нас привела к вам необходимость вручить меморандум нашего правительства, —с мрачной торжественностью произнёс Хара Такаси. — По велению моего императора (далее шло перечисление титулов и возвышенных эпитетов императора Ёсихито) я обязан предъявить этот документ Вашему Величеству.

Благо, япошки потрудились перевести меморандум на русский, так что Пётр погрузился в чтение документа, отпечатанного на дорогой гербовой бумаге.

— Так-с… посмотрим, что тут у нас… Ага… исполнение союзнического долга, охрана границ Дальнего Востока, что тут еще? Снабжение русской армии оружием? Было такое дело, только вы отгрузили процентов двадцать от запрошенного. Материальная компенсация… интэрэсно… Моральная компенсация… еще интэрэснее! Так… Чего вам? Сахалин? Весь? А не хухры-мухры вам, господа хорошие? Угрожаете войной, пишите, что у России флота нет на Дальнем Востоке! Хх-ха! Придётся доказывать, что вы ошибаетесь, господа самураи! Чего? Вы к сословию самураев никакого отношения не имеете? А зря! Был бы повод совершить сепукку! Вашу цидулку я прочитал. А теперь выслушайте мой категорический ответ!

Пётр встал со стула, сидеть никак не мог, слишком уж эти наглые макаки, нарядившиеся в европейские платья, его разозлили не на шутку, он еле сдерживал себя. Но смог всё-таки гнев направить в дипломатическое русло, надавав себе мысленно пощечин. Так тебе, Петя, слишком уж ты церемонишься с этими мерзавцами! Мало того, что покушение на тебя устроили, так еще и Сахалин им подавай! Он нажал кнопку звонка, и через несколько секунд в кабинете нарисовался Набоков.

— Государь? — секретарь склонился в церемонном поклоне.

— Владимир Дмитриевич! Фиолетовую папку подайте, прошу вас!

Через минуту в руках императора оказалась вожделенная папка с документами.

— Итак, начнем с самого начала. Второго мая 1918 года на меня было совершено покушение. Следствие тянулось более полугода, совершенно точно доказано, что оно организовано майором Генерального штаба Японии Ясироко Мономото. После окончания мирной конференции материал следствия будут оглашены в печати, сам господин майор арестован и предстанет перед судом военного трибунала как шпион и террорист. Можете на сомневаться, его повесят, и никаких сепукку! Этого еще не хватало. Жил как крыса, умрет как крыса! Иного варианта его судьбы не предвидится. Но это так, вступление к нашему разговору. Вы думаете, я не знаю, почему вы должны были вручить меморандум мне рано утром? Потому что к Сахалину вы направили свою эскадру, милейшие! В нарушение наших договоренностей, собрались перекинуть на остров две своих дивизии. Браво! Вы учли, что у России на Дальнем Востоке нет флота. Океанского нет! Даже морского нет! А вот воздушный есть! Я получил полчаса назад срочное сообщение: ваша эскадра разбита, транспорты с войсками потоплены и сожжены. Насколько мне известно, число спасшихся незначительно. А теперь скажу вам так: мы можем начать войну! Но сначала я хотел бы вам что-то продемонстрировать. И для этого мы с вами должны совершить небольшую экскурсию.

Когда-то тут был большой пустырь. Сейчас на нем расположилась стоянка летающих этажерок: некое подобие летного поля. Правда среди нескольких разномастных авиеток разместился и солидный гигант, имя которому «Илья Муромец». Японцы смотрели на этого воздушного монстра с некоторым страхом. Действительно, этот монстр внушал!

— Господа! Представляю вам творение нашего гениального конструктора Сикорского, бомбардировщик «Илья Муромец». Это его последняя модификация, на которой стоят новые усиленные двигатели. Он способен нести почти сто пудов бомб на расстояние тысяча двести вёрст. Так вот, господа хорошие! Этот самолет может достать до любой из резиденций вашего императора. Согласитесь, что после покушения на меня я имею полное право отплатить такой же монетой! И у меня достаточно летчиков, которые зная, что это будет рейс только в одну сторону, пожертвуют жизнью, чтобы отомстить за своего императора вашему. Я предельно точно излагаю? Непонятного для вас ничего нет? И да. Я готов к тому, что наши империи начнут воевать. И готов воевать до последнего японца. Иного варианта после гибели моего брата Ёсихито просто не будет, не так ли? И это я не угрожаю! Я просто говорю вам так, как будет. Ибо вы не оставили мне никакого варианта для дипломатического маневра.

И тут голос подал князь Сайондзи[2]:

— Ваше Императорское Величество! Мы просим вас пока что отсрочить публикацию компрометирующих нашу империю материалов. Мы не сомневаемся в их подлинности, как не сомневаемся в том, что приказ устроить на вас покушение не мог исходить от нашего императора. Я прошу дать нам немного времени. Мы свяжемся с Токио. И сообщим Вашему Величеству о принятых решениях.

* * *

Стокгольм. Гранд отель. Апартаменты японской делегации

8 февраля 1919 года

Поздно вечером пришла зашифрованная телеграмма из Токио. Князь лично расшифровал