Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

Всем своим видом довольный, как Вини Пух с бочкой варенья, офицер старался спрятать нахлынувшие эмоции. Удавалось с трудом. Да ни черта ему не удавалось! Конечно же, гордость за сына так и светилась на лице штаб-майора.

– Поздравляю, отец! – протянул руку Родимов. – Вы воспитали достойную смену. Думаю, командор Гросс со мной согласится. Вашему парню пора занять место на более ответственном посту. Скажем, поменяться должностями с говнюком, готовым бросить на смерть человека, имея реальные шансы на его спасение. А самого говнюка неплохо бы определить в группу штурмовой пехоты. Там ему очень быстро вправят мозги, как и кому помогать при ранениях. Или пристрелят. Черт с ним. Спишем на боевые потери. Говна не жалко. Жаль только, что я никогда так не поступлю, иначе сам стану таким же тупицей. Посылать с разведкой или штурмовиками «никчемного» медика, означает сознательно и заранее подставить хороших ребят. Я же не идиот.

Ничего себе! Все, кто в настоящий момент находились поблизости и могли слышать слова командора Родимова, в очередной раз просто остолбенели. Насколько же непредсказуемым был этот человек! Но сейчас все по-честному. Справедливо.

Виновник негодования командора стоял пришибленный внезапным шоком, стоял с лицом, сравнимым разве что с белой хлопковой пряжей.

– Впрочем, – снова заговорил командор-майор. – В отношении этого горе-медика я передумал. Я сейчас своей собственной рукой проверну нож у него в брюхе. Так, чтобы не убить, но внешне бы рана казалась смертельной. Тресну ему по башке, чтобы не голосил и выглядел бессознательным. А потом выстрелю себе с мягкие ткани поближе к заднице. Крови много, а вреда почти нет. И вызову сюда медицинский наряд. Один. Пусть этот засранец на себе испытает все прелести своего поведения. А сдохнет от кровопотери, так ерунда. Медики в отчете напишут, что был безнадежен.

– А давай, – неожиданно подыграл Стасу Гросс. – Вижу, там пилоты стоят и разведчики. Они жизнями рисковали. Самих потрепали нешуточно. А тут какой-то кретин просто взял, да и отказался спасать ту, из-за кого они рисковали. Представляете, если он так поступил с человеком ВИП, как же он поступит с другим?

Вот теперь старший реаниматор испугался нешуточно. Глаза его сузились и казались заплывшими. Руки и ноги пробила мерзкая дрожь.

– Но, командор, сэр! Я же действовал по инструкции. Вы же сами всегда говорите…

– Да, говорю, – оборвал его Стас. – А где была твоя голова? Забыл в тумбочке? Твоя инструкция писана для полевых условий, когда медикам приходится выносить раненого бойца под огнем неприятеля и сотни метров тащить на себе. А тут у тебя что? А тут стационарный медицинский блок до отказа начиненный аппаратурой на любой вкус. Самой совершенной аппаратурой. И ты даже не попытался, собака плешивая, помочь той, у кого еще был шанс на выживание. И что мне с тобой делать?

– Да расстрелять его вместе с тем нерадивым связистом, из-за кого два дня назад мы потеряли корабль и тридцать семь человек. Молчу уж про бесценный груз.

Станислав удивленно уставился на администратора. А по просторному помещению ангара «В-4» пронеслась волна коллективного ропота.

– Это и есть второй вопрос, командор. Говорю открыто, потому что нет смысла скрывать. Приказ адмирала. Пришло подтверждение из Совета. Публичная казнь. Командующий распорядился нам с тобой ее провести.

– Понятно, – согласно кивнул Станислав. – Вот для чего комендантские рейнджеры… Хорошо. Приказы должны выполняться, хоть мне и не нравится роль палача… Как поступить с этим мерзавцем, думаю, сам решишь… И знаешь, Эрвин, давай сначала завершим более приятную процедуру.

– Какую? – искренне поинтересовался Гросс.

– Ты, Эрвин, сам сказал тремя минутами ранее, что пилоты и бойцы разведгруппы рисковали, пострадали, но выполнили порученное задание до конца. Вот я и подумал. Шесть летчиков, включая истребителей. Двенадцать разведчиков. Всего, стало быть, восемнадцать человек получается. Понимаю, финансовое положение на базе нестабильное. Однако, если ну о-о-очень хорошо попросить администратора, как думаешь, коллега, он бы смог найти сумму, скажем, в пятьдесят четыре оклада? По три каждому участнику операции в качестве премиальных за мужество?

– Ха-ха-ха! – неслось со всех сторон помещения.

Смеялся и Эрвин Гросс.

– Во всяком случае, господа… – ответил администратор. – …при подписании именно этой расходной ведомости самописец в моей руке не будет дрожать… Штаб-майор О’Брайн, передайте в мою канцелярию полный список бойцов и пилотов.

Формально поступок Родимова был вполне объясним. Но не только справедливое и заслуженное поощрение бойцов стояло за «громким» поступком. Психологическая подоплека гораздо важнее заработанных «плюсиков».

Во время кровавой гражданской войны Алой и Белой Роз в средневековой Англии на определенном этапе войсками Йорка командовал лорд Глостер. Этот человек никогда и никому, включая своих приближенных, ничего не прощал. Никогда не повторял слов дважды. Не услышал – голова с плеч. Не успел или не сделал – прощайся с жизнью. Но подданные не разбегались и не предавали его. Почему?

«Наш господин строг, это верно. И рука у него тяжелая. Карает жестоко. Но Его Светлость не скуп. Награждает он тоже не редко. И награждает по-королевски», – так ответил один из солдат Глостера французскому странствующему дворянину. Благодаря походным запискам того дворянина приведенные слова и дошли до наших дней…

Из полетного ангара заместители командующего в сопровождении комендантских рейнджеров перешли сразу на строевую палубу.

У «Стены Позора» уже выставили дополнительный пост.

– Я распорядился, – пояснил Гросс. – Чтобы не затягивать. Мне, как и тебе, эта карательная акция удовольствия не доставляет.

Родимов кивнул, а по внутренней селекторной связи оперативный дежурный уже объявлял приказ адмирала.

Согласно приказу, все свободные от несения службы, исключив отдыхавших после и перед заступлением на боевую вахту, должны были в составе подразделений немедленно прибыть на строевую палубу. Не привлекался только обслуживающий, медицинский и научный персонал.

Пока прибывали и строились люди, командор-майор успел пообщаться с командующим и с профессором Картером. К великому удовлетворению узнал, что раненая агент успешно помещена в специальный медицинский модуль, который Станислав видел в процессе посещения личной вотчины дока.

Сам модуль был хорошо знаком Станиславу еще со времен проекта «Посейдон». Правда внешне современный аналог претерпел некоторые конструктивные изменения. Неважно. Важно то, что Станислав и настаивал на спешной доставке пострадавшей в медблок «ведьм», потому что знал о существовании там данного модуля и о его предназначении.

–