Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

– Надо же! – расстроился док. – Напомните мне, Станислав: как у русских называется закон, по которому неприятность случается именно тогда, когда человек перестает ее ждать? Мне давным-давно про этот закон рассказывал наш общий друг Седороков. Я запамятовал название.

На лице Станислава Родимова проявилась нечаянная улыбка. Он с хитрицой взглянул на профессора и ответил:

– Закон «западло», док. Но не знал, что я и для вас «неприятность».

– Вот! Вспомнил, спасибо. И не старайтесь меня поддеть, молодой человек. Вы прекрасно поняли суть моих слов, – подхватил Картер. – Видите ли, мы терпеливо ждали вас до последнего. Девушки не ходили обедать, задавали много вопросов, особенно новенькая. Интересных вопросов. И вот, когда окончательно уверился в том, что вы так и не сможете нас посетить, я распорядился активировать пробуждение, а вы появляетесь. Разве это не «за…пат…ло»?

Командор рассмеялся тому, как смешно прозвучала последняя фраза.

– Ничего, док. В следующий раз поприсутствую на всех этапах. И сейчас, надеюсь, еще успею взглянуть на ваше проросшее зернышко.

Профессор поднес к глазам ручной хронометр и сомнительно повел головой.

– Думаю, на данный момент она уже на ногах. Все самое интересное, сударь, вы пропустили.

Они вошли в помещение санитарного контроля закрытого сектора. После процедуры «обеззараживания» двинулись к развилке, откуда лабиринты бесчисленных коридоров вели к лабораториям, операционным, хранилищам, фармацевтическим отсекам и так далее, далее, далее.

У поворота к рабочему кабинету доктора Картера Стас задержался. На видном месте возле шершавой стены стоял тот самый, знакомый до боли с давних времен, восстановительный модуль.

Станислав подошел ближе. Объемная колба бесценного аппарата герметично закрыта, но через толстое небьющееся стекло хорошо видно обнаженное тело женщины-агента, с головой погруженное в специальный биораствор.

Бедняга дышала с помощью подключенного экспериментального регулятора принудительного дыхания. Изрядно нашпигованная массой всевозможных трубочек, каких-то иголок, датчиков и другого медицинского оборудования, она казалась искусственной куклой из фильмов ужасов, но была жива. И это главное.

– Переживаете? – спросил док.

Родимов кивнул.

– Переживаю, профессор. Сильная женщина. Она перешагнула через пару ступеней Чистилища прежде чем попала сюда. Просто счастье, что я видел у вас этот модуль и знаком с его предназначением. Иначе мы бы ее не спасли.

– Не спасли бы, – подтвердил док. – И вы абсолютно правы, командор, когда говорите о счастье. Только оно заключается не в вашей замечательной памяти и даже не в наблюдательности, а именно в вас. Понимаете, модулей клона у нас три. Второй установлен в кабинете мисс Дарси. Это моя правая рука. Вы ее уже видели в день прибытия на базу. Пенелопа, так сказать, в буквальном смысле грудью защищала ваших теперешних подданных. А третий аппарат неприкасаемый. Стоит в камере реанимации. Предназначен на тот случай, если, не дай бог, конечно, помощь понадобится господину командующему или одному из его заместителей. Теперь понимаете? Если бы вы не отдали личный приказ, ваша протеже никогда бы сюда не попала.

Ого! О таких привилегиях Стас не имел ни малейшего понятия. Его глаза округлились. Густые, но неширокие брови сдвинулись к переносице.

– Не понимаю, – искренне произнес он. – А что мешает поместить хотя бы один модуль в стационар базы?

Профессор взглянул в глаза гостю со снисходительной улыбкой на морщинистом усталом лице.

– Не разочаровывайте меня, Станислав. Как бы вы предлагали его делить? Между кем и кем? Представьте: к вам привозят бойца с простреленным насквозь легким. Оно свернулось и пришлось ампутировать большую половину. Вы подключаете раненного к аппарату, чтобы восстановить его легкое. А через час к вам попадает боец с оторванными миной ногами. И что делать? Выкинуть того, кому нужен кусок легкого, потому что он сможет прожить и без него? Нет, командор, не пойдет. Либо нужен целый отсек модулей клонов, либо их не должно быть вообще. И причина не только в банальном равноправии пациентов. Эти аппараты стоят десятикратно дороже любого вашего корабля. И энергии потребляют столько, что хватит целому городскому кварталу. На всех служащих базы таких моделей не напасешься. К сожалению, да. Однако факт остается фактом. И простите меня, командор, но разница между простым солдатом и адмиралом, думается, все же чувствительная.

Что делать! Пришлось согласиться с доводами профессора.

– Тогда, док, у меня к вам другой вопрос, – Станислав указал головой на женщину в модуле. – Она голая, док, еще и плавает в такой позе… Понимаю, иначе нельзя. Но, профессор, а прикрыть ее от постороннего взгляда, переместить из прохода, где каждый, идущий мимо сотрудник, видит ее в наготе, или поставить какую-то ширму… никак?

Снова удрученный взгляд Картера пронзил командора насквозь.

– Никак, Станислав, увы. Ну, если вы действительно желаете пациенту выздоровления. Не понимаете? Она должна постоянно быть на виду. Сажать с ней рядом сиделку нет возможности, а аппаратура может дать сбой, что в ее случае крайне губительно. Запросто может возникнуть проблема внутри ее собственного организма. Как вы говорите, именно проходящий мимо сотрудник и увидит эту проблему. И поможет или поднимет тревогу.

В очередной раз Стас вынужден был признать себя полным профаном. Куда делась его эксклюзивная хваленая рассудительность? Устал. И ведь точно устал. Но дела еще есть. Не до отдыха…

Пупух! Резкий хлопок одиночного пистолетного выстрела оборвал рассуждения собеседников. Следом раздался истерический крик.

– Это в моей лаборатории, – побледнев, сообщил док.

Но Родимов уже бежал к помещению, откуда доносилась отборная нецензурная брань. Следом послышался звук глухого удара и падения чего-то или кого-то. И снова крик. Женский.

Звукоизолирующий слой покрывал толстые стены отдельных модулей. Внутри каждого обособленного отсека помещения разделялись обычными офисными перегородками. По этой причине несколько сотрудников блока, услышавших выстрел, тоже выскочили из рабочих кабинетов. Заметив Родимова, не спешили встревать.

В лаборатории Картера, а точнее – в помещении наблюдения за операционной, отделенном армированной стеклянной стеной от основной секции, с мозгами, выбитыми из головы пистолетным выстрелом Изабеллы Моне, на полу лежало обнаженное тело смуглокожей девушки.

Рядом с француженкой стояли настороже Сара и Мойра. Валерия же ногой прижимала к полу голову какой-то женщины в медицинском халате. Не реагировала на то, как плененная корчилась, очевидно от нестерпимой боли. Похоже, несчастная предварительно получила сильный удар в живот. И еще двое сотрудников оказывали помощь коллеге-мужчине. Останавливали кровь, текущую у того из неглубокой раны на шее.

Тут же, в разных местах на полу, среди сваленных