Московский сыщик. 1903 - Максим Шаравин

Румянцев и Воронов устроились на стульях, а Белозёров пошёл за Лужиным.

— Пётр Степанович, вам надо помочь? — Белозёров смотрел, как фотограф готовил стол.

— Да. Принеси штатив и камеру, они возле кабинета. Увидишь. И захвати новую пластину из ящика, — попросил Лужин.

Белозёров отправился выполнять поручение, когда дверь лаборатории открылась. Вошёл Горюнов, следом двое городовых завели мужчину среднего роста, примерно пятидесяти лет, с явной проседью на голове. Он шёл, опустив голову.

— Ну, здравствуй, Лука, — поздоровался Лужин. — Сейчас снимем отпечатки — как раз для полного досье не хватает.

— Доброго денёчка, Пётр Степанович. Знал бы, что отпечатки мои нужны, так сам бы пришёл. Зачем было за мной городовых‑то посылать? — подняв голову, произнёс Лука.

— Так ты же бегаешь постоянно и в гости не заходишь, — Лужин посмотрел на городовых. — Сюда его сажайте и руки расстегните.

Процесс снятия отпечатков прошёл быстро. Лужин сделал снимки и посмотрел на Белозёрова:

— На столе в кабинете снимки отпечатков из кабинета Конюхова. Неси сюда, а я пойду Аристарха Платоновича подниму и сразу снимок проявлю.

Белозёров быстро сходил в кабинет и стал сверять отпечатки.

— Ну что, Василий? — Белозёров услышал голос Рябинина.

— Его это отпечатки, — кивнул на Луку Василий, не став уточнять, какие именно, и внимательно посмотрел на судебного следователя.

Рябинин кивнул и повернулся к задержанному:

— Ну что, Лука, рассказывай, за что ты Конюхова убил?

«Бухгалтер» побледнел:

— Аристарх Платонович, вы на меня мокруху не вешайте. Я никого не убивал, — голос Луки дрожал.

— Ну как же, Лука? Весь кабинет банкира в твоих отпечатках. И отчётность банка ты правил. Пантелеймон Маркович сразу твой «почерк» вычислил. Так что поедешь на каторгу как миленький, — спокойным голосом произнёс Рябинин.

— Аристарх Платонович, ваше высокоблагородие! Не убивал я Конюхова. Он уже мёртвым был, когда я в кабинете обыск делал, — заговорил Лука. — Своё на себя возьму. Всё расскажу. Но я его не убивал.

— Давай, Лука, рассказывай. А мы послушаем. И решим, верить тебе или нет, — Рябинин сел на стул напротив Шадрина.

— Конюхов ко мне месяц назад обратился. Попросил отчётность банка поправить. Он много денег в карты проиграл. Кому — не знаю, сразу скажу. Мы сторговались на пятьсот тысяч. Он мне даже расписку написал. В банке больше четырёх миллионов не хватало. Конюхов сказал отчётность править, чтобы сверху миллион был. Я всё сделал. Потом ограбление фиктивное организовали. А миллион Конюхов из сейфа изъял. Должен был мне половину отдать. Я в тот день к нему за расчётом пришёл. А он уже мёртвый был. Я всё перевернул, но денег и расписки не нашёл. Куда он всё дел — не знаю, — тараторил Лука.

— В тайнике прятал. Мы нашли, — сказал Рябинин и посмотрел на Василия. — Папка где?

— В кабинете Ивана Макаровича, — сразу ответил Василий.

— Ладно, — Аристарх Платонович снова посмотрел на Луку. — Копия расписки у нас, как и миллион денег. Но вот в чём вопрос, Лука: кто убил Конюхова? Кроме тебя претендентов у нас нет.

— Не губи, начальник, — чуть ли не плача, сказал Лука. — Не убивал я его. Всё же рассказал. Во всём признался. Но банкира я не трогал.

— А кто тогда его пришил, Лука? — Рябинин смотрел в глаза Шадрина.

— Не знаю. Видел, что из его кабинета мужик какой‑то выходил. Потом управляющий заходил. А потом уже я, — из глаз Луки текли слёзы. — Да, вот ещё что вспомнил. Мужик, который из кабинета банкира выходил, потом в карету графа Загорского садился. Я из окна кабинета видел. А граф, кстати, на первом этаже был в вестибюле.

Глава 24

— Говоришь, управляющий последним в кабинете был? — задумчиво постучав пальцами по столу, спросил Рябинин.

— Да. Он, ваше высокоблагородие. Я банкира не трогал. Он уже на полу лежал с ножом в груди, — снова заладил Лука.

— Да, понял я, понял, — оборвал его судебный следователь и посмотрел на Горюнова. — Везите его к себе, Аркадий Ильич.

Горюнов молча кивнул и отдал приказ городовым. Они подняли Луку, снова надели наручники и вывели в коридор.

— Пётр Степанович, берите оборудование, поедем в полицейский участок. Снимем с управляющего отпечатки, и я допрошу его, — сказал Рябинин. — Иван Макарович, я Василия и Фёдора Емельяновича с собой возьму.

— Я тоже поеду, Аристарх Платонович. Пойдёмте ко мне в кабинет. Папку свою заберёте с документами. А Василий пока Петру Степановичу поможет собраться. Встречаемся на улице, — Воронов развернулся и пошёл на выход.

— Аристарх Платонович, управляющий не убивал Конюхова, — произнёс Белозёров. — Там удар был слишком сильный. Он бы не смог такой нанести. А вот мужик, который перед ним заходил, — не знаю. Лука не дал его описания.

— Скорее всего, это был слуга графа. Здоровый мужик. Он постоянно с графом ездит, охраняет его, — Рябинин посмотрел на Белозёрова.

— Значит, он его и убил, — сказал Василий.

— Хорошо, но почему тогда управляющий сразу не поднял шум? — Рябинин не спешил уходить, продолжая разговор с Василием.

— Шантаж, — сам себе кивнул Белозёров. — Управляющий мог видеть, как слуга графа входил и выходил из кабинета. Возможно, слышал разговор или падение тела. А когда сам вошёл, Конюхов был уже мёртв. Он не стал поднимать шум. Дал графу и слуге уехать, чтобы потом шантажировать Загорского.

— Может быть, может быть, — задумавшись, произнёс Рябинин. — Поедем, допросим Семакина. Посмотрим, что он теперь скажет.

Судебный следователь вышел из лаборатории, а Белозёров стал помогать Лужину.

— Василий, неси пока ящик с пластинами к выходу из отделения. И возвращайся. Я пока все снимки с отпечатками соберу, — попросил Пётр Степанович.

Василий молча взял ящик и вышел из лаборатории.

Лужин проводил его взглядом:

— Как он сильно изменился. Как будто подменили его в одночасье. И взгляд у него стал, как у матёрого сыщика. И слова заковыристые знает. И в экспертизе не хуже меня и Семёна Лукича разбирается. Что же с тобой произошло, Василий Игнатьевич Белозёров?

Фотограф вернулся в кабинет и собрал все снимки и сделанные им заключения. Сложил всё в папку и дождался возвращения