Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона - Елена Крамская

Я пыталась сплести тонкую иллюзию, но гнев, бурлящий внутри, разрушал ее. Стена за моей спиной угрожающе хрустнула, и на пол посыпалась каменная крошка.

— Прекрати! — Бриенна схватила меня за плечи и сильно встряхнула. Ее серебристые глаза сверкали от отчаяния, — Ты используешь ярость как кувалду! Это не дисциплина, а истерика!

— Моя ярость сохранила мне жизнь! — вырвалось у меня. Я тяжело дышала, глядя на нее в упор, — Если бы не она, я бы сломалась уже давно!

— Однажды она тебя и выдаст! — хлестко бросила Бриенна, не отпуская меня, — Ярость делает тебя слепой. Гера питается твоими эмоциями. Она почувствует их и обратит твой гнев против тебя самой. Возьми себя в руки и дыши. Огонь должен греть, а не сжигать все вокруг.

О, боги, как же она была права!

Сейчас моя магия умела только крушить.

Я закрыла глаза и заставила себя медленно втягивать воздух, считая до десяти. Затем выдохнула.

Я заставила себя успокоиться и вспомнила отца — то, как в детстве он носил меня на плечах по всему замку, а я заливисто хохотала. Вспомнила надежные, обжигающие руки Дейрана, когда он прижал меня к воротам перед самым отъездом.

Ярость начала отступать, уступая место любви. Это чувство оказалось не слабее гнева, но было гораздо чище. Оно превратилось в кристально ясную концентрацию.

— Еще раз, — прошептала я.

К утру я научилась держать силу под контролем. Не идеально — иногда она все еще угрожала сорваться в ярость, — но теперь я могла удерживать ее внутри.

Магия послушно, почти незаметно перемещалась по моему телу. Ее стало гораздо сложнее учуять.

Я снова вспомнила страстный взгляд Дейрана. Метка сначала вспыхнула под кожей, а затем, повинуясь моему мысленному приказу, скрылась глубже, перестав излучать силу.

Я шагнула по каменному полу, не издав ни единого звука.

Бриенна, измученная и с ожогами на ладонях, лишь устало кивнула и растворилась в тенях, возвращаясь в свои покои.

А следующей ночью, когда замок погрузился в тревожный сон, я решила проверить новые навыки на практике.

Создать иллюзию оказалось удивительно легко. Я оставила на кровати пульсирующую копию собственного тела, укрытую одеялом, а сама беззвучно, как призрак, выскользнула из покоев, обогнув дремлющую на стуле Марту.

Через кровь, через саму свою суть я чувствовала слабый, но такой родной зов дневника моей матери — он был где-то рядом.

Теперь я могла ощущать эту знакомую магию даже на расстоянии.

Я двигалась по темным коридорам дворца, сливаясь с тенями. Я обходила посты гвардейцев, используя тонкие иллюзии, которым научилась у Бриенны. Мои шаги не издавали ни звука.

Зов дневника становился все сильнее. Он вел меня в закрытое крыло, туда, где располагались официально пустующие покои. Однако, в воздухе здесь отчетливо витал мерзкий, сладковатый запах гниющей воды и болотных трав.

Я остановилась у тяжелых резных дверей, из-под которых пробивался узкий луч света.

Я прижалась к холодному дереву, затаив дыхание, и прикрыла глаза. Мой магический слух, обостренный тренировками, проник сквозь толщу преграды, и я услышала голоса.

— Платье из темного бархата и вуаль. Я не должна выглядеть слишком торжественно, — голос Геры звучал устало, но в нем слышалась привычная властность, — Официально я прибыла только сегодня вечером. Измученная долгой дорогой, убитая отсутствие мужа жена, приехавшая поддержать своих дочерей.

— Как прикажете, миледи, — раздался тихий, покорный голос служанки.

— Королева уже дала свое согласие, — усмехнулась Гера. В этом звуке было столько яда, что меня передернуло, — Я стану официальной опекуншей Аделаиды при дворе. Бедная, сломленная девочка. Ее здоровье так подорвано разлукой с домом, и я должна быть рядом с ней постоянно.

Мои ногти впились в дерево двери. Опекунша?

Она собиралась затянуть петлю на моей шее так туго, чтобы я не могла вздохнуть без ее ведома.

Послышался шорох перелистываемых страниц, и мое сердце замерло.

— Выйди, — холодно приказала Гера служанке, — И стой у дверей.

Я едва успела отпрянуть в густую нишу за мраморной статуей, когда дверь приоткрылась и в коридор выскользнула камеристка. Она замерла у входа, сложив руки на груди.

Я застыла в тени, слившись с каменной стеной. Расстояние до двери составляло всего несколько футов.

Я чувствовала тепло дневника — он был там, в этой комнате, прямо в руках мачехи.

Я снова воспользовалась магическим слухом.

Гера тихо, монотонно что-то зашептала на древнем, ломаном диалекте. Это были старые заклинания — зловонное, липкое чернокнижие.

Я прикрыла глаза и «посмотрела» сквозь стену.

Гера сидела у камина. На ее коленях покоился дневник моей матери. Но она не просто читала его, бегая глазами по строчкам. Она плела над ним заклинание, вливая в переплет свою гнилую силу.

Я увидела структуру магии. Она сплеталась в липкую черную сеть.

«…страх, сковывающий легкие… туман, застилающий взор… слабость, заставляющая искать опору…» — бормотала Гера, вплетая слова в невидимую нить.

Я с ужасающей ясностью поняла ее замысел.

Она читала заклинание, направленное на меня. Оно имело отложенное действие и должно было сработать на балу, когда Валериан прикоснется ко мне во время танца. Тогда я потеряю волю и окажусь подчинена принцу.

Замысел Геры был прост — потеряв контроль над собой, я вцеплюсь в Валериана, демонстрируя абсолютную, рабскую зависимость от него. Это окончательно развяжет Валериану руки.

Внутри меня взвыл дракон. Она держала дневник моей матери своими грязными руками!

Я могла бы одним ударом выбить дверь и ворваться внутрь. Могла бы сжечь Геру дотла и вернуть то, что по праву принадлежало мне.

«Сделай это,» — шептал голос ярости, — «Забери свое и уничтожь мачеху.»

Я сделала микроскопический шаг вперед. Камеристка у двери чуть повернула голову, словно уловила колебание воздуха.

И тут в моей голове раздался хлесткий, отрезвляющий голос Бриенны:

«Однажды твоя ярость обернется против тебя».

Я замерла, балансируя на лезвии ножа.

Если я ворвусь туда, то заберу дневник,