Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

выстрела из пистолета занимает сорок секунд! От винтовочной пули и вовсе поможет защититься только резонанс! А у меня не шестой виток, а девятый. Какой мне прок от этой сверхсилы, скажи? — Я даже перевалился на бок и приподнялся на одном локте. — Как тебе такое?

Лев нахмурился.

— Ты с чего это взял? Ну — про сорок секунд и всё остальное?

— Инструктор по стрелковой подготовке рассказал.

Приятель выслушал мой рассказ и презрительно фыркнул.

— Нашёл кого слушать! Нет — расчёты правильные, просто изначальный посыл ошибочен. Вот, держи.

Я перехватил брошюру, прочитал название: «Требования к присвоению разрядов по оперированию сверхэнергией» и спросил:

— И что?

— Сводную таблицу в конце открой. Смотри примечания к первым трём разрядам.

Я последовал совету Льва и обнаружил, что если с десятого по четвёртый разряд в расчёт принимался исключительно совокупный результат часовой выработки и эффекта резонанса, то далее вместо прочерков в последней строке значились проценты: десять, двадцать, тридцать. У кандидата в мастера — сорок, у мастера — пятьдесят.

Называлась эта графа «Постоянно удерживаемый потенциал». Согласно примечанию, кандидат на соответствующий разряд должен был продемонстрировать умение накапливать энергию в размере означенного процента от полного выхода резонанса.

— Обычный третьеразрядник создаст защиту от винтовочного выстрела по щелчку пальца! Если он, конечно, озаботится поддержанием внутреннего потенциала, — заявил Лев. — Не веришь, сам расчёты проверь.

Я проверил. Обложился учебниками, многие из которых несли на своих обложках отметку «ДСП», посмотрел исходные данные, посчитал. Хмыкнул. Стало ясно, почему в городе частенько встречались броневики с крупнокалиберными пулемётами и зачем они вообще понадобились корпусу.

— Дела!

— А ты как думал? — усмехнулся Лев и начал расставлять на доске шахматные фигуры. Точнее — раскладывать по полю заменявшие их фишки.

Я перебрался к низенькому столику и проворчал:

— Только вот мне третий разряд не светит. Десятый — вот мой потолок.

— И что с того? — удивился Лев, сдвинув вперёд белую пешку. — Развить внутренний потенциал тебе это не мешает. Сначала доведёшь до пика витка мощность, потом достигнешь максимальной продолжительности резонанса, а дальше начнут учить, как удерживать в себе энергию. Вам не говорили разве, что доступный объём ограничен именно выходом резонанса?

— Было что-то такое, — пробурчал я, делая ответный ход. — Но это всё крохи. Вот на шестом витке…

— Не куксись! Я в этом плане по сравнению с тобой и вовсе будто калека!

Я подумал-подумал и мотать себе нервы не стал, сосредоточился на игре. На результатах это, впрочем, нисколько не сказалось: все три партии безнадёжно проиграл. На прощание в сердцах даже пообещал товарищу захватить в следующий раз с собой колоду карт.

Мог бы ещё задержаться, но Льву принесли лекарства, и я не стал мешать, отправился восвояси. Забрал у дежурного врача нож, вышел за ворота, потопал в центр города. Там придирчиво оглядел своё отражение в одной из витрин и остался им доволен. Синяя рубашка-поло, прогулочные брюки, босоножки. На голове панама, но её при необходимости можно и снять: стригся две недели назад и обрасти ещё не успел.

Только вот неровная полоска светлых волосков над верхней губой…

Вид она мне придавала не самый солидный, поэтому отправился в уже знакомую парикмахерскую, где и побрился. Заодно мастер подровнял волосы, ещё и запросил за всё про всё куда меньше, нежели в прошлый раз. Удачно получилось.

Солнце начало клониться к горизонту, и людей на улице заметно прибавилось, частенько попадались на глаза и стражи порядка. Чаще бесцельно туда-сюда фланировали полицейские патрули, но проезжали мимо и мотоциклы и открытые легковые автомобили с символикой корпуса. В одном из переулков неподалёку от вокзала и вовсе замер броневик.

Это по случаю воскресенья усиление или тут всегда так? Очень интересно.

Для начала я дошёл до главпочтамта и отправил домой очередное письмо, там же купил свежий выпуск «Февральского марша» и двинулся на бульвар, где расположился на облюбованной в прошлый раз скамейке перед входом в «СверхДжоуль». Прежде чем пытаться пройти внутрь, решил выждать, не появится ли кто-нибудь из знакомых.

И хоть покупал газету больше для конспирации, очень скоро увлёкся чтением, поскольку на неделе было просто не до свежей прессы, а уж на радио и вовсе не оставалось времени.

От чтения оторвал знакомый голос.

— Петя? — окликнула меня проходившая мимо в компании всё того же студента-старшекурсника Лия. — Петя, а ты чего не заходишь?

Я спешно поднялся на ноги и выдал заранее заготовленное объяснение:

— Да вот, решил сначала газету почитать.

Спутник Лии — как же его зовут-то?! — протянул руку и сказал:

— Читать и внутри можно. Идём.

— Как дела? Как учёба? — тут же насела на меня с вопросами девушка. — Сильно продвинулся уже?

— Продвинулся не особо, но в целом всё хорошо, — признал я. — И сейчас у Льва был, у него дела на поправку идут.

— И он с тобой разговаривать стал?

— Мы даже в шахматы играли. Что-то у меня не то с эмоциональным фоном, Лев его нормально воспринимает.

— Ой, как здорово! Ну расскажи, как он! Расскажи-расскажи!

Лия ухватила меня за руку и принялась от избытка чувств её трясти, и в такт этим резким движениям запрыгала обтянутая сарафаном грудь. Я старался быть вежливым и не отводил от собеседницы взгляда, но одновременно помнил и о том, что столь открыто пялиться на девичьи прелести всё же не стоит, поэтому хоть и с трудом, но сумел оторваться от соблазнительного зрелища, посмотрел в глаза.

Дискомфорт дискомфортом, но глаза у Лии были красивыми, да ещё словно лучились смешинками.

— В клубе поговорите, — посоветовал старшекурсник. — Не на жаре же стоять!

Солнце и в самом деле припекало, стоять посреди улицы не стали и поднялись на крыльцо. Лия с другом точно бывали здесь прежде не раз, на них вахтёр даже не взглянул, уставился на меня.

— С нами! — небрежно бросил ему спутник Лии, а когда мы миновали закрытый сейчас гардероб, многозначительно заметил: — Смотрю, значок не носишь…

Я не понял, какой именно значок он имеет в виду — энергетического училища или с номером витка и румба инициации, да это и не имело ровным счётом никакого значения.

— А ты бы на моём месте стал? — задал я встречный вопрос.

Красавчик лишь улыбнулся. На лацкане его пиджака поблёскивал нагрудный знак с эмблемой РИИФС, а ниже горели золотом заветные цифры: «6/17».

Ну да, ну да. «6/17» — это далеко не «9/32». Даже сравнивать смешно.

А уж гордиться моим статусом и цеплять на грудь подобный значок… Нет уж, где угодно, только не в Новинске.

Сам не знаю, что