Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

Наконец, когда дорога стала такой, что Ник начал периодически громко материться, когда низкий «Порше» в очередной раз налетал на какую-нибудь яму или камень, процессия остановилась. Послышались хлопки дверей, и мы тоже выбрались наружу.

Все сгрудились вокруг Чейза, включая пятерых криминалистов, у которых в руках были какие-то чемоданы и фонари, а у одного — связка из четырех лопат.

— Дальше идем пешком, — громко объявил Чейз. — Первым иду я, за мной двое патрульных и Джекил. Потом еще четверо патрульных. Остальные в свободном порядке.

Дождавшись подтверждений от остальных членов колонны, Чейз развернулся и пошел вперед, периодически оборачиваясь на Шакала и слушая его указания.

Наш путь лежал по узкой тропинке в становившийся гуще с каждым шагом хвойный лес. Вот только, в отличие от привычных мне по Подмосковью ровных растущих по линейке посадок или даже настоящих природных боров, этот лес стоял на скалистой почве, а дорога имела заметный уклон вверх, поднимаясь в гору.

Идти в темноте было чертовски тяжело, торчащие из земли камни то и дело норовили зацепиться за ботинок. Хорошо хоть криминалисты равномерно распределились вдоль колонны, включив мощные фонари.

Наша компания углублялась все дальше в лес. В какой-то момент тропинка под ногами исчезла, и дальше мы шли по каким-то одному Шакалу известным ориентирам. Еще минут пятнадцать мы двигались под его короткие команды. Пока наконец не достигли небольшого плато, на котором уклон внезапно выровнялся, образовав около сотни квадратных метров параллельной горизонту земли, заваленной лапником и сухими ветвями.

Мы подошли ближе, и Шакал указал здоровой рукой вперед — на ничем не примечательную горку бурелома. Криминалисты прошли вперед, установили фонари на штативы, которые вынули из своих чемоданов, после чего споро убрали ветки, обнажив голую землю.

— Здесь, — выдохнул Шакал.

Криминалисты разобрали лопаты и в полной тишине принялись копать. Осторожно, втыкая свои орудия неглубоко, словно боясь что-то повредить. Патрульные натянули вокруг желтую ленту. Все остальные молча стояли рядом, за границами круга света, образованного их фонарями. Тишина была по-настоящему гнетущей. Все готовились увидеть то, что должно скрывать в себе это место.

— Вы как сюда сами добирались-то? — услышал я вопрос Чейза вполголоса.

— Пикап и квадроцикл, — коротко ответил Шакал.

Через четверть часа из-под земли что-то показалось. Криминалисты сменили лопаты на маленькие совочки и щетки, начав осторожно убирать сухой глинистый грунт. Вскоре из-под-земли показались светлые волосы. Я поморщился, глядя на эту картину. Однако чем дольше криминалисты работали, тем больше и больше волос становилось. И когда покрытая ими площадь достигла размеров банного полотенца, всем стало очевидно — это не человек.

И очень скоро криминалисты извлекли из земли труп крупной длинношерстной дворняги. Все удивленно уставились на Шакала, и, если судить по выражениям лиц, только Чейз и я поняли, что происходит.

— Копайте глубже, — сказал Шакал. — Еще больше трех футов.

Собаку завернули в брезент и убрали в сторону, а криминалисты снова взялись за лопаты. Вновь работа пошла в гнетущей темноте. Все уже понимали, что вскоре увидят, вот и думали каждый о своем.

Прием с собакой был в моем времени стар как мир. Труп дворняги закапывали на небольшой глубине, чтобы сбить со следа кинологов. Потому что если во время раскопок в верхнем слое почвы найдут его, то дальше копать, скорее всего, не станут, решив, что служебная собака среагировала на его запах. Раньше так прятали то, что должно было быть похоронено глубже…

— Что-то есть, — сказал один из криминалистов, и остальные сгрудились вокруг него, вновь вооружившись более деликатными инструментами.

Я молча наблюдал, уже готовый к тому, что сейчас увижу. Долгое время с нашей стороны просматривались лишь спины в форменных комбинезонах. А когда один из криминалистов отошел в сторону, я увидел, что из земли показалась испачканная грязью и уже изрядно тронутая разложением человеческая рука.

По толпе наблюдателей прошел ропот. Я же просто стоял и смотрел, как из грунта освобождают сперва то, что еще недавно было человеческим плечом, потом потемневший локоть. А потом из земли показалась кисть, на которой в свете фонарей мелькнул браслет. Из белого металла, в изящные изгибы которого теперь набилась глина. Украшенный россыпью красных камней. Браслет Кэрол Уэбб.

К горлу внезапно подкатило, а в груди что-то сжалось так, что я скрипнул зубами. Я думал, что готов увидеть тела. Но вот к этому я оказался ни хрена не готов.

Груз вины, до этого дремавший где-то глубоко внутри и удерживаемый лживыми по отношению к самому себе мыслями о том, что ее, возможно, просто заставили уехать из штата, рухнул на плечи с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

В ее гибели был виноват я. Это я обрек на смерть совсем молодую девчонку, приехав к ней на встречу и начав расспрашивать про Гольдберга. А потом спровоцировав ублюдка на действия своим расследованием.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в кожу, а суставы хрустнули. Но сразу вдохнуть все равно не получилось.

— Майк, ты в порядке? — спросил Ник, видимо что-то заметив.

Я лишь кивнул, не в силах ответить.

Когда тело, некогда бывшее юной девушкой, осторожно подняли и положили на подготовленный брезент, стало видно, что в темной от разлагающихся тканей земле под ним видны и другие. И их было много.

Кого-то за моей спиной громко вывернуло — до нашей позиции добрался запах из открывшейся братской могилы. А я все продолжал стоять и смотреть, не в силах видеть этого, но и не в силах отвести взгляд. Тело Кэролл переложили в специальный мешок на молнии, и эксгумация продолжилась.

Шли часы, солнце поднялось над горизонтом, но от дневного света это проклятое место стало выглядеть только ужаснее. Криминалисты продолжали извлекать женские тела: второе, третье, четвертое… И лишь когда на шестом мешке с характерным звуком застегнулась молния, Шакал тихо произнес:

— Это последнее.

В наступившей гробовой тишине его тихий голос заставил всех стоящих обернуться в его сторону. Чейз вынул из кармана диктофон, нажал на кнопку записи и открыл было рот, но сразу же закрыл, после чего тяжело сглотнул — даже ему было сложно сразу начать говорить после всего, что мы здесь только что увидели. Но он быстро справился с собой и обратился к Шакалу напряженным голосом, пытаясь скрыть все равно прорывавшуюся сквозь напускное спокойствие ярость:

— Допрашиваемый Стивен Джекил, вам известно, кто убил шестерых человек, эксгумация тел которых только что была проведена Департаментом полиции Лос-Анджелеса при участии помощника окружного прокурора Пола Питерсона в лесном массиве к югу от Сеспе-Крик?

— Да, известно,