Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

эти десять дней ко мне подходили на улице, и я слышал уже не про «того любителя шлюх», а про «копа-героя, который закрыл толстосума». Интервью-то я тоже дал, и оно разошлось в газетах. Хотя судебные разбирательства по делу Гольдберга будут идти долго, очень — его адвокаты затянули процесс, только вот он все равно сидел за решеткой.

А как только ему отказали в залоге, люди пошли давать показания. Не только Митчелл и те, с кем Марч договорился заранее, но и те, кто просто хотел стребовать с него материальную компенсацию. В общем, это надолго, и в ближайшие месяц-два слушания точно не закончатся.

Я дошел до нужной двери, на которой под стеклом была табличка: «Капитан Пол Харпер, командующий 77-го участка». Никогда прежде я не бывал в этом кабинете — поводов у детектива из отдела угонов, нравов, а потом и патрульного просто не было. Все вопросы решали лейтенанты, а теперь меня вызвал к себе сам капитан. Но то, что меня вызвали не Спронг и не Левандовски означало только одно — разговор предстоял серьезный.

Я постучал, услышал приглушенное приглашение войти и толкнул дверь. За столом сидел мужчина в безупречно отглаженной форме. Я огляделся — красиво было, мебель добротная, два флага в углу — американский и флаг Калифорнии, множество фотографий с самых разных полицейских мероприятий и церемоний.

Может быть, и мне когда-нибудь предстоит в таком кабинете сидеть. Ага, к старости. Если доживу со своей склонностью встревать в неприятности.

— Детектив Соко, — сказал он, поднимаясь и протягивая руку через стол. — Проходите, присаживайтесь.

Он назвал меня «детектив», а не «офицер». Да, забавно, я уже стал скучать по этому именованию. Все-таки детектив — это совсем другой статус, совсем другой уровень. За месяц с лишним мне надоело ходить в патруле. Работа, конечно, не самая гадкая, это не ящики таскать за десятку в день, но все равно не по мне.

А тут, получается, мой статус восстановлен.

Я подошел, пожал протянутую ладонь и опустился в одно из кресел напротив.

— Мы можем говорить без формальностей, вы не против? — спросил он.

— Конечно, — кивнул я. — Собственно, я и хотел поговорить начистоту. После всего что произошло.

Он кивнул и заговорил:

— В общем, расследование инцидента, связанного с твоим отстранением от службы, официально завершено. Тебя даже на разбирательство не стали вызывать — дело развалилось после показаний, которые дал Стэплтон. Так что ты полностью оправдан. И обе стрельбы — и у ювелирного, и в твоем трейлере, признаны правомерным применением силы при самообороне и защите жизни граждан.

Я только кивнул. То, что я снова чист перед законом и восстановлен в правах, меня радовало. Столько нервов, правда, сожгло это все. Но с учетом того, что я накрыл крупного преступника, который в противном случае продолжал бы свои бесчинства… Это того стоило.

— И, детектив… Как начальник этого участка я должен принести тебе извинения за действия своих подчиненных. Не только Левандовски, но и всего участка. Ты этого не заслужил, их реакция была слишком резкой, хотя признаю, что у них имелись основания для подозрений, учитывая характер представленных доказательств. Но это не оправдывает того, через что тебе пришлось пройти.

Он замолчал, явно ожидая реакции, но я снова только кивнул, ожидая продолжения. Извинения — это хорошо, хотя сам Харпер как раз был не виноват. Если уж я кого и винил, то это Левандовски, потому что до сих пор не понимаю, зачем он так на меня взъелся. Не только же из-за политической карьеры своей потенциальной.

— Так что я хотел бы предложить тебе выход, — продолжил капитан. — При котором мы выйдем из этой ситуации с минимальными потерями для обеих сторон.

Вон оно что. Я не выдержал — ухмыльнулся даже. Он не хочет, чтобы я подал иск против Департамента. Учитывая масштаб произошедшего — отстранение по сфабрикованным доказательствам, фактическое лишение меня защиты, публичная дискредитация через прессу… У меня действительно были бы неплохие шансы отсудить себе крупную сумму, если бы я решил пойти этим путем.

Только вот я был ментом, и планировал ментом и остаться. Честным. А еще я в глубине души не считал Департамент виноватым. Гольдберг — он за свое ответит, ну и Левандовски, хотя до него мне не добраться в любом случае. Остальные-то что…

— Что ты имеешь в виду под минимальными потерями? — спросил я.

— Департамент компенсирует все финансовые потери, которые тебе пришлось понести за время отстранения и понижения в должности, — сказал капитан. — Тебе выплатят зарплату за время отстранения, разницу между зарплатой детектива и патрульного, а также дополнительную премию за помощь в разработке схемы Гольдберга. Учитывая масштаб этого дела, Департамент заинтересован в том, чтобы продемонстрировать справедливое отношение к сотрудникам.

Деньги. Предлагает откупиться. Ну это уже неплохо, с учетом того, что совсем скоро бой Тайсона, а я планирую заработать на нем много. Чертовски много.

— Кроме того, я поднял бумаги и узнал, что у тебя накопилось около месяца неиспользованного отпуска за последние два года. Я лично добавлю к этому еще один месяц в качестве признания особых заслуг. Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы прийти в себя после всего пережитого.

Два месяца оплачиваемого отпуска. Щедро, даже слишком щедро. Капитан явно очень не хочет, чтобы эта история получила продолжение в зале суда, и он готов за это платить. Конечно, не своими деньгами, а государственными, но… Отдохнуть, может быть съездить куда-нибудь. Тем более, что чтобы на море поехать, мне не надо денег тратить — прыгнул в «Шеветт», да рванул к океану.

Он, правда, холодный, зима на носу. Можно было бы и куда-нибудь в более теплые края рвануть, но надо экономить. Каждый доллар принесет мне сотню в будущем.

— Понимаю, — сказал я. — И благодарю за предложение.

Лицо Харпера разгладилось. Он, похоже, ожидал от меня более острой реакции. Впрочем, американский коп, может быть, и отреагировал бы так, но я-то русский мент.

— И еще… — сказал он. — Я понимаю, что вернуться под командование лейтенанта Левандовски после всего произошедшего тебе вряд ли захочется. Отношения между вами теперь хуже некуда, и я не думаю, что твое возвращение пойдет на пользу ни вам обоим, ни отделу нравов в целом.

Я кивнул — с этим я был полностью согласен. Все равно я планировал просить перевода.

— Но к счастью, — он вдруг улыбнулся, причем искренне. — Сержант Роберт Найт из отдела по расследованию убийств лично подал прошение о твоем переводе в его подразделение. И учитывая твой вклад в раскрытие дела