Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

носить, а как раздастся, мяса наберет, все новое придется покупать. Это мне повезло, что Соко все привык покупать на размер больше, чтобы движения не стесняло, вот старая одежда пока и налезает, пусть я в размерах и увеличился порядком.

— Майк, — сказал капитан, когда я уже подошел к двери.

— Да, капитан? — я повернулся к нему.

— Хорошая работа, правда. Не каждый смог бы пройти через то, через что пришлось пройти тебе, и выйти из этого с честью.

Я кивнул ему, толком не зная, что ответить на такие слова, после чего вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь.

Остановился и выдохнул. Невольно улыбнулся. Впервые за долгое время у меня появилось ощущение, что жизнь не просто идет своим чередом, а что она идет к лучшему. И все у меня будет хорошо.

Осталось найти Ника.

В кабинете детективов его не оказалось, но я вышел на улицу и сразу же увидел его в белом пиджаке и белых брюках. Он курил у крыльца. Обернувшись на шаги, увидел меня и сразу же спросил:

— Ну что?

— Ничего, — ответил я, стараясь сохранить максимально печальное выражение лица. — Плохи наши с тобой дела.

Он несколько секунд пристально смотрел на меня, явно пытаясь понять, шучу я, или дело действительно приняло плохой оборот. Я не выдержал и дернул уголком губы, и его лицо начало медленно расплываться в улыбке. Понял, что все не так плохо.

— Ну хватит уже, — сказал он, подошел и легонько толкнул меня в плечо. — Выкладывай давай.

— Держи, — я протянул ему один из листов.

Он взял, прочитал, и на его лице на секунду появилось недоверие.

— Что? Отпуск на месяц, оплачиваемый? И за какие такие заслуги?

— А вот так вот, выбил для тебя, — я не выдержал и наконец улыбнулся во весь рот. — А еще у меня для тебя новость. Ты теперь детектив отдела убийств. Как и я.

— Что? Как? — не понял он.

— А вот так, — ответил я. — Поехали в «Пять долларов», отдохнем. У нас впереди еще прорва нераскрытых дел.

Глава 25

Утро выдалось теплым. Да не просто теплым, а жарким, мать его, прогноз погоды вчера обещал какие-то запредельные цифры по Фаренгейту, которые я перевел в привычные Цельсии и получил тридцать градусов.

А ирония в том, что сегодня было тридцать первое декабря. В родной Москве сейчас, наверное, снега по колено. Собянина-то еще нет, чтобы все убрали с дорог и дворов, так что людям приходится пробираться через завалы. А здесь вот сухая земля, зеленая трава и только слабый прохладный ветерок с океана напоминает о том, что на улице вообще-то зима.

По телевизору, правда, сказали, что это погодная аномалия, каких не было уже несколько десятилетий. Так что первый Новый год, который я встречал в этой новой жизни, получался достаточно интересным.

Но это было совсем не привычно. Так что когда я закончил привычные утренние ритуалы, то вышел на улицу с чашкой кофе, осмотрелся и только покачал головой. Не нравится мне это, потому что новогоднего настроения нет. Где мать его, снег?

Но ладно, о новогоднем настроении мы сейчас позаботимся. Где там моя недавняя покупка?

Я взялся за небольшую сосну, которую купил прямо с грузовика на стоянке супермаркета. Взял поменьше, потому что прицепа, чтобы увезти полноценное дерево — а там были и такие — у меня не было, а «Шеветт» — это все-таки субкомпакт. Да и ставить ее мне было особо некуда, только на газон перед трейлером. Который после той ночной истории все еще зиял проплешинами.

Вынес ее на середину газона, потом выкопал небольшую яму, установил сосну в мягкую землю и придавил вокруг несколькими камнями для устойчивости. Отступил на пару шагов, оценил результат. Кривовато, но сойдет.

В конце концов, я впервые в жизни ставлю елку на улице — обычно их наряжали дома, в квартире, в уютной, пусть и очень маленькой хрущевке. А теперь вот на газоне перед трейлером в Карсоне. И что забавно, я — единственный из владельцев трейлеров, который елкой озаботился. Не те здесь жили люди, пусть у некоторых и появились на дверях венки.

Но только вот их тут скоро будут выкидывать уже, потому что вешали к Рождеству. Я же православный, так что мне их католическое Рождество без разницы, да еще и привык к советской традиции праздновать Новый год. Вот и поставил елку.

Вернулся к трейлеру, на ступеньку входа, на которой оставил свою чашку кофе, отхлебнул, а потом присел. Надеюсь, жить мне здесь осталось не так уж и долго, несмотря на то, что я, пожалуй, прикипел к трейлеру в душе. Пусть еще недавно и рассчитывал на то, что его придется продать в январе, чтобы в феврале сделать ставку на Тайсона.

Но все поменялось за последний месяц. Очень сильно поменялось. Отпуск, который мне дал капитан Харпер, шел своим чередом, оставался еще почти месяц. И я уже начал получать удовольствие от безделья. Жаль только, что Сара снова вышла на работу.

Хотя в этом были свои плюсы. Например, я посетил премьеру «Танго и Кэш» авторства моего соотечественника Андрея Кончаловского, посмотрел фильм, который видел уже в прошлой жизни, и девушка даже провела меня на афтерпати, где я снова увидел Сталлоне. Правда, познакомиться с ним не удалось — меня представили, он кивнул, пожал руку, да и все. Да и веяло от него чем-то таким… Все-таки Шварценеггер мне показался гораздо более приятным человеком. А может быть, это потому что мы в одном зале занимались.

В остальном все тоже шло хорошо. Марч не соврал, его наниматели, кем бы они ни были, похоже, надавили на систему изнутри, причем весьма эффективно. Следствие по делу Гольдберга еще продолжалось, его армия адвокатов изворачивалась как могла, но факт оставался фактом — он все еще сидел за решеткой, и под залог его выцепить не удалось.

Через Чейза мне подкинули информацию, что по тем эпизодам, которые удалось доказать, ему светит что-то около трех пожизненных сроков. А следствие продолжало раскручиваться, всплывали все новые и новые связи в его преступной сети. По телевизору тоже периодически мелькали сюжеты — журналисты продолжали следить за развитием дела, и каждый новый выпуск новостей приносил очередную партию подробностей.

Кто-то из его подручных уже оказался за решеткой, кто-то предпочел исчезнуть в неизвестном направлении. Земля под ногами загорелась. И это было даже смешно — вот они были такими крутыми и неуязвимыми, а теперь разбегались, как тараканы, когда