Погоня за судьбой - Ди

«Виатор» выровнялся, где-то снаружи натужно гудели двигатели, унося нас от погони. Я стянула тактическую маску, швырнула её на приборную панель и с шумом выдохнула.

— Когда-нибудь старый хрыч всех нас угробит, — прохрипел Марк.

Я глянула на него — он был бледен как мел, куртка под прижатой к боку белой ладонью набухла красным. Коснулась его плеча:

— Ты как там, держишься?

— Хрен его знает… Кровищи натекло…

Проворно выскочив наружу, я обогнула разбитую машину, рывком подняла водительскую дверь и принялась бережно, как могла, вытаскивать сводного брата. Стянула с него куртку и, скомкав её, прижала к пробитому бронежилету. Охая, он опёрся на моё плечо, и мы побрели внутрь корабля, оставляя на полу россыпи бордовых капель. В грузовой отсек вкатился дядя Ваня, ноги Марка тут же подкосились, он попытался что-то сказать, но лишь закашлялся — и на губах выступила розовая пена. Обмяк — сполз на пол. Старик, не теряя времени, подкатил к нам, воткнул в живот Марка шприц с синей жидкостью, подхватил моего друга многочисленными манипуляторами, развернулся и был таков.

Профессор Мэттлок уже стоял рядом.

— Лиза, с вами, надеюсь, всё в порядке? — взволнованно поинтересовался он. — Вы не ранены?

— Нет, профессор, спасибо за заботу. Меня сейчас гораздо больше волнует Марк.

Сердце моё заходилось под действием боевого коктейля. Я пыталась отогнать плохие мысли подальше — дядя Ваня был хорошим врачом, но… Чёрт, но никаких «но»!

— Мне срочно надо сбавить обороты, — одними губами прошептала я и заковыляла в сторону кают-компании.

Как была, в боевой выкладке прошагала к минибару, оставляя на красочном ковре мокрые следы, достала первую попавшуюся бутылку и, сорвав пробку, припала прямо к горлышку. Обжигающая жидкость хлынула в горло. Я сделала несколько глотков, стукнула бутылью об стол и плюхнулась на ближайший диванчик.

Голова была ватная, всё тело гудело. За стеклом смотрового окна неслась пурга — «Виатор» на форсаже атмосферных двигателей направлялся куда-то на юг. У нас была небольшая передышка, но выходить за пределы циклона стало бы сейчас громким криком в тёмной комнате — мы оказались бы как на ладони.

Я встала, прошагала в свою каюту, опустилась за монитор и набрала на коммуникаторе привычный номер: пять нулей, две двойки, семь, четыре, семь. Один гудок — и звонок сбросился, как и должно быть. Сейчас перезвонят…

Вдруг накатила дикая усталость. Застыв и пристально слушая собственное сбивчивое сердцебиение, я поняла: с боевыми коктейлями пора заканчивать, и чем быстрее — тем лучше.

Робкой трелью входящий вызов вплыл в помещение. Неизвестный номер. Нажав на кнопку, я отчеканила:

— Она у нас. Что дальше?

На той стороне елейный голос с воодушевлением промурлыкал:

— Я знал, что на вас можно рассчитывать. Но есть небольшая проблемка — вас ищут, и в район операции уже стягиваются высотные патрули. Удивительное дело — над этой областью утром почему-то образовалось окно в графике патрулирования. И непогода так кстати… Впрочем, это лирика. Сейчас всё идёт к тому, что посыплются головы. А когда головы между погон под ударом, в стороне не останется никто… Вам необходимо залечь на дно, и чем глубже — тем лучше.

— Хорошо, мы что-нибудь придумаем.

Я уже прокручивала в голове стремительный вираж в сторону Луны под многочисленными софитами средств наблюдения.

— Вы большие выдумщики, — прервал мои фантазии голос, — но сейчас будет вот что: вы заглушите все приборы, засядете где-нибудь в горном массиве и будете ждать дальнейших инструкций по защищённой почте.

— Пожалуй, так будет даже лучше.

Я не стала возражать — решение было разумным.

— И ещё кое-что. Россы прошли на бреющем над Институтом и теперь спешно покидают орбиту Земли. Видимо, они уже в курсе, что остались с носом, а в Содружестве объявлен режим чрезвычайной ситуации. Скоро местные запрягут, станут искать и их, и вас, и ни для кого не секрет, кого они найдут намного быстрее.

— Хорошо, — выдохнула я. — Затеряемся на время. Никаких исходящих, работаем только на приём в окно с интервалом в шесть часов с этого момента.

— До связи.

Динамик пиликнул, и воцарилась тишина.

— Надюша! — громко и отчётливо позвала я. — Где мы находимся?

— Евразийское Содружество, Республика Алтай, Катунский горный хребет, — отрапортовал механический голос. — Высота над уровнем моря: три тысячи двести метров, направление движения…

— Достаточно. Гаси всю вспомогательную электронику — транспондер, ретранслятор, приёмопередатчики. Полное радиомолчание. Найди укромное место для посадки и снижайся. После приземления — ничего не включать. Только климат-контроль.

— Будет сделано, Лиза…

Спешно покинув каюту, я направилась в лазарет. Дядя Ваня орудовал манипуляторами над Марком, обрабатывая две алые раны в его левом боку. Марк лежал с закрытыми глазами — бледный, словно сама смерть. Грудь его слабо вздымалась и опадала.

— Как он? — негромко спросила я.

Не отрываясь от процесса, дядя Ваня прожужжал:

— Хорошо, что сразу сделал инъекцию, а то не довёз бы. Два осколка в лёгком, много крови потерял, но жить будет — бронежилет спас. Вошли неглубоко. Пневмоторакс уже снял, сейчас заканчиваю с дренажом. И надо влить гемодинамику… Кстати, принеси, пожалуйста, термос. Там, в холодильнике, на нижней полке.

Старик неопределённо махнул манипулятором, а я распахнула дверцу холодильной камеры. Из освещённой полости повеяло холодком, и лёгкая дымка поползла над полом. Выудив серый металлический цилиндр на свет, я хлопнула дверцей и вернулась к операционному столу.

— Спасибо, Лизуня. — Дядя Ваня принял из моих рук ёмкость. — Тебе нужно отдохнуть, я позабочусь о нём.

— Ладно, деда. Но помни — я слежу за тобой…

Хлопнув его по металлическому боку, я понуро побрела в свою каюту, сбросила с себя экипировку, выудила наконец из утомлённых глаз тактические линзы и завалилась на кровать. Тело гудело, готовое хладнокровно выполнять отточенные движения, а разум мой, настигнутый встречной волной, жаждал отдыха. Меня почти сразу сморила какая-то тягучая полудрёма — даже не сон…

* * *

… Стояла жара, беспощадное белое солнце выжигало покрытую трещинами почву, из которой тут и там робко пробивались сухие корявые ростки мёртвой растительности. Я полулежала в сиденье кабриолета, забросив ноги на лобовое стекло, а Марк одной рукой расслабленно вёл машину по абсолютно пустому, прямому как палка шоссе. На нём была пёстрая гавайская рубашка, на носу темнели солнцезащитные очки, а волосы его трепал южный ветер. Он повернулся и сквозь свист и шум прокричал:

— Как думаешь, до заката доберёмся?!

— Конечно, доберёмся! — машинально ответила я. — Разве было когда-нибудь, чтобы мы не успевали?