Погоня за судьбой - Ди

Моя остановка приближалась, и я, поддавшись неожиданному порыву, спросила:

— А как зовут вас?

— Долорес Бланк, — ответила старушка, и бледная улыбка тронула её губы. — Но можешь звать меня просто Долорес.

— Спасибо вам на добром слове, Долорес, — кивнула я. — Надеюсь, у вас всё наладится…

Я вышла на своей остановке. Мю Льва только что нырнула за горизонт, а в темнеющем небе над головой, гонимая ветром, с отрывистыми криками неслась стая птиц. Провожая их взглядом, я брела по просёлочной дороге в сторону дома, и где-то посреди пути меня нагнал небольшой белый пикап. Поравнявшись, машина снизила скорость, а из окна высунулся Марк в своей полицейской фуражке, сдвинутой на затылок.

— Привет, сестрёнка! — жизнерадостно воскликнул он. — Видок у тебя, будто от самой Олиналы пешком топала. Давай-ка, прыгай в тачку.

Я понуро обошла внедорожник, влезла на сиденье и хлопнула дверью. Джип тронулся, а Марк участливо поинтересовался:

— Откуда ты такая мрачная? Случилось чего?

— Ни хрена не случилось, Марк, — буркнула я. — Просто пыталась найти работу, и ничего не вышло. Обошла весь город, но везде одно и то же. Все шлют на хер — будто сговорились…

— Люди боятся тебя, это правда. — Он постучал ладонью по оплётке руля. — Помнишь, что ты учудила с тем жирдяем? Он до сих пор не восстановился, так и ест через трубочку. Сделать нормальную челюсть здесь стоит бешеных денег — не то что на Земле. Папе повезло, что на него повесили рассрочку, а то пришлось бы дом продавать.

— Погоди, какую рассрочку? — опешила я. — Он что, платит за меня? Почему вы мне об этом не сказали?!

— Отец просил не говорить, чтобы тебя не расстраивать. А ведь могли бы на эти деньги на Циконию слетать. — Марк мечтательно закатил глаза.

— Этот жирный урод сам виноват! — выпалила я. — И хоть где-то восторжествовала справедливость!

— Так ты у нас, оказывается, борец за справедливость? — Он снисходительно улыбнулся. — Вот, что движет тобой, когда ты крошишь морды увесистыми железяками?

Я промолчала. Оказывается, всё это время за мои проделки отдувались родные люди, а я об этом ни сном, ни духом… Машину потряхивало на неровностях, мелкие камешки хрустели под покрышками. Марк тем временем продолжал:

— Тебя боятся, и это плохо. Но, может, из недостатка это можно превратить в преимущество?

— Да о чем ты говоришь? — фыркнула я. — С ненормальной калекой просто не хотят связываться.

Он помолчал, явно обдумывая что-то, и наконец проговорил:

— Завтра после моей службы поедем в город, и я познакомлю тебя с кое-какими людьми. Думаю, вы сможете найти общий язык… а у них для тебя найдётся работа.

— Кто они? — нахмурилась я. — И что за работа?

— Это не совсем законная работа… Вернее, совсем даже незаконная, но за неё платят, и, как бы странно это ни звучало, она приносит общественную пользу. Ту самую справедливость, которую ты так любишь.

— Криминал? — Я замотала головой. — Нет, Марк, я не хочу становиться преступницей…

Скрипнули тормоза, и джип остановился напротив крыльца. Лампочка над входной дверью светилась ярко-жёлтым светом, о стеклянный фонарь легонько постукивала неизменная вечерняя мошкара. Раз за разом отскакивая от стекла, мотыльки беспорядочно вились вокруг и снова шли в тщетную лобовую атаку. Какая нелепая и бесполезная жизнь…

Марк протянул руку и мягко взял меня за плечо.

— Лиза, ты уже преступница… Забыла?

— Но я…

Ни следа улыбки не осталось на его лице, он смотрел мне прямо в глаза.

— Пойми, убив человека, ты переступила грань. Возврата нет, и это останется с тобой навсегда. Поверь мне, я знаю, что это такое… Но ты не переживай сильно, с этим можно научиться жить. И это можно обернуть себе на пользу… Не только себе.

— И что я должна буду делать? — Какая-то отчаянная надежда вспыхнула во мне.

— Пока не забивай себе голову — всё это будет завтра, а сейчас пойдём домой. Я помираю как есть хочу. И о нашем с тобой разговоре отцу — ни полслова! Понятно?

Я кивнула, Марк запер пикап, и мы прошли в дом. Дядя Алехандро, как обычно приветливый, словно не видел нас целый месяц, уже накрыл на стол. За неспешной беседой на отвлечённые темы мы приняли пищу и разбрелись по своим комнатам…

Я лежала в кровати, глядя в потолок и обдумывая сегодняшний день. Изгой, которого общество отторгает от себя, обречён либо пропа́сть, либо прибиться к изнанке, к тёмной стороне этого общества. Осознавая, что среди обывателей я всегда буду белой вороной, я теперь довольно отчётливо видела дальнейший жизненный путь. Нет, я не могла отстроить свой храм, о котором утром говорил отчим. Его руины надёжно похоронили под собой людей, которые были мне дороги — Отто, Веру, Аню, доктора Хадсона… Разбирать завалы я больше не могла, да уже и не хотела…

Но теперь я знала, к чему приложить усилия. Я должна была разрушить жизни тех, кто разрушил мой храм — найти всех до единого, кто так или иначе был причастен к событиям в интернате Каниди, и превратить их существование в кошмар. Я была готова дать себе ещё одну клятву, но, в отличие от уже полузабытой гигантской сферы, что уничтожила мой мир, людей вполне можно было отыскать. И я вновь вспоминала Маккейна — его ухмылку, когда он вёл меня в карцер. Интересно, он душил Отто с той же ухмылочкой?..

Ледяное пламя мести разгоралось в моей груди. Я сжала протез — и металл отозвался знакомым холодом. Но он будет горячим. Обязательно будет. Я с нетерпением ждала завтрашнего вечера, ждала встречи, которая станет топливом для этого пламени, чтобы извлечь из неё максимальную пользу и начать движение к своей новой цели…

Глава XIII. Снег

… — Дядя Ваня, отзовись! — крикнула я в коммуникатор.

Мы только что миновали широкую дамбу, усеянную мостовыми кранами. Глайдер нёсся в метре над поверхностью ледяного покрова необъятного водохранилища, вздымая позади себя кипенный вихрь. Погода не подкачала — метель колотила по обшивке, лезла в микроскопические щели, завывала прямо в салоне, а порывы ветра швыряли машину, так и норовя опрокинуть её набок. Видимость стремилась к нулю, Марк выжимал из двигателей максимум, а я переключала частоты, пытаясь поймать наш канал.

Наконец приёмник с ехидцей проскрежетал:

— Припорошило вас снежком-то, поди? Как успехи с «Книгой»? Стоит оно потенциального пожизненного срока?

— Она тут. — Я машинально положила руку на сумку меж сидений. — Но