Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

Через несколько шагов я упёрся в стену, и, придерживаясь за неё рукой, продолжил идти вправо. Пальцы нащупали вырезанные во льду знаки. Похоже на клинопись. Значит, это обвод, дальше должен быть выход. Так и есть. Но из одного зала я попал в другой. Я ошибся возле лестницы, надо было идти прямо, а не поворачивать.

Я развернулся и пошёл обратно. Рано или поздно стена приведёт меня к выходу, и лучше рано, пока не до конца стемнело… Впрочем, какой смысл обманывать себя? Стемнело, когда я ещё бежал по лестнице. Всё пространство вокруг заполонил знакомый полумрак. Можно сколь угодно тешить себя мыслями о том, что вечер только-только подбирается к городу, но при этом вряд ли я увижу что-нибудь сквозь темноту.

Над ухом раздался милый девичий голос:

— Соло, привет.

И целый хор голосов подхватил:

— Соло, Соло, Соло, Соло…

— При-и-и-ве-е-ет…

Эхо понеслось гулять по залу, отражаясь от ледяных стен, от потолка и заставляя мурашки мчаться по коже.

— Соло Жадный-до-смерти!

— …смерти, смерти, смерти, смерти…

Мой диалог с лже-Угольком в деревне самосадов начинался примерно так же. Я прибавил шаг. Это не спасёт, но — в голову неожиданно пришла дарующая надежду идея — они не тронут меня, пока я буду двигаться. Они хватают лишь тех, кто стоит на месте, кто заранее обрекает себя на поражение: от страха, от безысходности, от чего угодно…

По щеке провели пером. Это первое прикосновение. Я метнулся в сторону. Что-то порхнуло перед лицом, и я снова развернулся и побежал. В движении, только в движении — и тогда они меня не тронут!

Впереди появилось сияние, я как сумасшедший дернулся к нему. Свет, значит, спасение. Они бояться света! Но чем ближе я подбегал, тем сильнее настораживался. С бега перешёл на шаг, потом и вовсе остановился. В центре сияния обозначился силуэт. Человеческая фигура. Это был очень худой мужчина, скелет, обтянутый сухой сморщенной кожей. Из одежды — обрывки ткани на плечах и бёдрах, босой. Широкий рот, суженные глаза, длинные седые волосы жидкими клочками едва заметно колыхались. Нечто подобное привиделось мне в деревне самосадов, только тогда была женщина.

Свечение было неярким, оно лишь обводило тело по контуру и позволяло его разглядеть, но этого вполне хватило, чтобы вспотеть.

Шептун двинулся навстречу, едва касаясь ногами пола.

— Не узнаёшь меня, Соло? Не узнаёшь? — голос приглушённый и до безумия знакомый. Кажется, я слышал его в хоре голосов возле пещеры.

— Не узнаю.

Шептун покрутил головой влево-вправо, вверх-вниз.

— Смотри, как крепко она держится на плечах. Не падает. Она не падает, Соло. Не падает!

И меня продёрнуло.

— Брокк?!

— Узнал, узнал. Он меня узнал! Слышите? Мой друг Соло узнал меня.

Шептун захихикал, а у меня задрожали руки. Если это в самом деле Брокк…

— Ты удивлён, Соло? Ты удивлён. И у тебя много вопросов. Я отвечу. Моя семья, — Брокк раскинул руки и повёл по сторонам, — позволила мне поговорить с тобой.

Из темноты выступили сотни других исхудалых, обескровленных и обезжизненных фигур. Страшные голодные рожи, раскрытые рты. Они встали вокруг меня кольцом, разогнав темноту зала своим свечением, и замерли, как будто кто-то провёл черту между нами на расстоянии в полусотню шагов. Брокк придвинулся ко мне почти вплотную.

— Ты рад меня видеть, Соло? Рад?

Странный вопрос. Может ли радоваться корова встрече с мясником? А тот ещё и ножи при ней точит.

— Нет, Брокк, не рад, — честно ответил я.

Он как будто поник. Свечение стало слабее, а стена шептунов придвинулась к нам на шаг и зашипела:

— Нашшш, нашшш…

Брокк протянул ко мне руку и погладил по плечу. Это напомнило недавнее прикосновение пера к лицу.

— Помнишь ночь перед казнью, Соло? Мы говорили о прошлой жизни. Ты рассказывал о жене, я пытался вспомнить себя… Теперь я помню всё. Смерть даёт игрокам жизнь и возвращает память. При каждой перезагрузке мы что- то видим из своего прошлого, что-то вспоминаем, но лишь переход на новый уровень позволяет вернуться к истокам. Ты хочешь вернуться, Соло?

Я отрицательно мотнул головой. Нахрена мне такие истоки? Если плата за память быть тощим и страшным монстром, который по ночам высасывает души из нормальных людей, то я лучше продолжу оставаться в счастливом неведенье.

Шептуны снова зашипели и придвинулись сразу на десяток шагов. При такой тенденции ещё один неправильный ответ — и мне капут.

Лицо Брокка стало совсем грустным.

— Как же ты не прав, друг мой. Ты держишься за иллюзию. Ты считаешь жизнью то плотское, что тебя окружает. Девки, сражения, пиво. Но есть другое. Оно намного ярче и сплочённее. Мы тоже сражаемся, но битвы наши несут очищение, мы тоже любим, но любовь наша духовная и не знает половых границ. А пища — это то естество, которое мешает вам понять настоящую цельную жизнь, и которое мы уничтожаем, присоединяя вас к себе.

То, что он перечислил, я бы выразил в двух словах: бисексуальный терроризм. Эти бестелесные придурки духовно долбят друг друга, а потом идут убивать. Ну и что тут особенного? Если принять во внимание, что Гнус с Эльзой мне все мозги изнасиловали, а Швар с Гомоном те ещё алкаши и разбойники, то наша группа давно превратилась в шептунов. Только при всём при том мы пытаемся спасти мир. А какой прок от этих?

Брокк придвинулся ко мне вплотную. Я подался назад. Не каждый способен выдержать зрелище ожившего мертвеца. Слава Игре, от него ничем не воняло.

Бывший распорядитель схватил меня за запястья и сдавил. Из такого захвата захочешь, не вырвешься, да я и не пытался.

— Соло, ты должен добровольно согласиться на процедуру очищения. Это… тяжело. Но тогда ты станешь одним из нас. Готов?

— А если не соглашусь?

— Произойдёт то же самое, но тогда ты канешь в пустоту. Исчезнешь навсегда, без остатка. Для таких как мы только это место в Игре остаётся безопасным, поэтому прошу тебя, не сопротивляйся. Прими нас как должное — и живи в мире.

Он заговорил языком проповедника, и при этом продолжал давить мне на запястья. Лёгкие пожатия: сдавит и ослабит. Словно какой-то знак. Но какой?

— А ведь ты когда-то просил выпить за тебя кружку пива, Брокк. Помнишь? И я выпил! Я выпил сотню кружек за тебя…

— Мне не стало легче, Соло, —