Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

— Ты игрок, — констатировал я. — Такой же, как все мы. Просто косил под непись. И хорошо косил. Ни Гнус, ни Эльза не догадались.

Гомон кивнул и прокрутил запястьем топор.

— Никогда не нравилось играть роль неписи. Противно это. Но кто-то должен…

— Ты кадавр! — догадался я. — Кто-то вроде Штирлица. Ну да, конечно. И ты не просто так оказался у постоялого двора, и на Гороховой речке ждал нас с Гнусом тоже не просто так. Знал, что мы там появимся. Тебя Архип направлял.

— А вот здесь уже из тебя хреновый провидец. Не знаю, кто такой Штирлиц, не слышал такого имени, но у Архитектона своя задача, а у меня своя, хоть и делаем одно дело. Я служу инстанте Инге, она меня направляет, вернее, думает, что направляет. И пусть дальше так думает, и поэтому тебе придётся умереть.

Я выдернул меч, и пещера осветилась. Гомон отшатнулся.

— Вот почему шептуны тебя отпустили. Сущность древних. Слышал о ней, но видеть не доводилось. Думал, выдумка, легенда, — он согнул ноги в коленях и прикрылся щитом. — Но против меня она не поможет. Сущность даёт силу только против магии, да и то не панацея.

Посмотрим, панацея, не панацея, но и я уже не мальчик. В первую нашу встречу Гомон лёгким подзатыльником содрал с меня под сотню ХП. Сомневаюсь, что ему удастся повторить это, но в любом случае он очень опасный противник.

Я поднял меч над головой, перехватил рукоять двумя руками и ударил сверху вниз, вкладывая в удар и силу, и вес, и «Мощь Луция». Щит выдержал, только промялась железная окантовка, а Бастард обратным движением едва не сыграл мне по лбу. Вот было бы смешно, не успей я увернуться. Гомон долго бы ржал, глядя на мою разбитую голову.

Он всё равно заржал.

— Кто научил тебя так бить, подёнщик? Забудь его наставления и отправляйся заново в школу.

Зря он смеётся, всё было выполнено правильно. Точно таким образом я развалил щит Швара в нашем поединке. Ни один щит не выдержит подобного удара, только если на нём нет какого-то заклятья. Гомон хорошо прокачен, и шмот подстать ему.

Я шагнул влево, вперёд, заметил узкую щель над верхней кромкой щита между оплечьем и бармицей и включил «Укол». Чёткий концентрированный удар. Будь Бастард чуть шире — и Гомон потерял бы голову. В прямом смысле. Я даже увидел, как она падает с плеч и катится по полу, брызгаясь кровью… Вожак не шелохнулся. Только приподнял щит, смахивая остриё Бастарда в сторону и проваливая меня. Я резко качнулся, теряя под ногами опору, и почувствовал боль слева в груди. Падая, скосил глаза. В рёбра на всю глубину врубился топор.

Вы получили ранение. Поглощение урона 356 ХП. Потеря здоровья 3594 ХП

Вы получили дебафф «Кровотечение». Вы будете терять одну единицу здоровья каждую секунду в течение ста восьмидесяти секунд

Я упал на колени, упёрся руками в пол. Бастард отлетел в сторону. От боли замутило в желудке, изо рта потекла желчь напополам с кровью. Гомон толкнул меня сапогом в бок, переворачивая на спину. Сил противостоять не было. Надо дождаться конца дебаффа. Рана зарубцуется. У меня останется ещё около тысячи ХП, посмотрим, кто кого.

Гомон наступил мне на грудь и сунул острие топора под подбородок.

— Сколько в тебе жизни, подёнщик? После таких ударов подыхают сразу, а ты до сих пор моргаешь.

— Сколько бы ни было… всё моё.

— Ненадолго.

Ждать окончания дебаффа он не собирался. Раненого противника надо добивать, пока тот не поднялся, иначе появляется шанс оказаться на его месте. Подобного не хочет никто. Гомон занёс топор, я потянулся глазами к Бастарду. Исходящее от него свечение растаяло, полумрак вернулся.

— Прощай, подёнщик.

— Прощай, вожак.

Я нащупал на поясе нож, приподнялся и всадил его Гомону в пах по самую рукоять. И тут же откатился. Боль ещё не прошла и отдавалась в рёбрах сквозной пульсацией, но это было ничто в сравнении с тем, что испытал Гомон. Он завалился набок, закричал. Белки глаз потухли, запахло мочой. Я нащупал Бастарда, поднялся, опираясь на него. Снова стало светло.

Теперь отсчёт трёх минут дебаффа пошёл для Гомона. Чувствуя, как боль отступает, я проковылял к нему. Он поднял руку, хотел защититься или сказать что-то. Я не стал разбираться и просто срубил её. Ничего страшного, отрастёт на перезагрузке. Гомон захрипел, и чтобы облегчить муки, вонзил Бастарда ему в глаз. Тело выгнулось дугой и опало.

Я опустился перед ним на колени. Развязал пояс, осмотрел кольчугу, прошептал:

— Ты же не против, если я в твоём мешке пошвыряюсь.

В мешке нашлись две заточки, кусок вяленого мяса. Мясо я тут же съел, заточки бросил в слот к своим, по параметрам они сошлись полностью. Отдельно лежали девять золотых. Вот же жлоб. За всё время службы не дал мне ни медяка, хотя по договору должен был платить семнадцать монет в тайм. Кричал: денег нет. И все верили. А тут девять золотых.

Я подбросил их в ладони, чувствуя в сердце отражение приятной тяжести, и убрал в мешок. Вместе с золотым от благодарных жителей Кьяваре-дель-Гьяччо стало десять. Почти столько же, сколько было у меня при входе в Игру. Нормально, теперь можно жить. Главное, не проговориться ни Эльзе, ни Гнусу, а то пойдут сопли и завышенные требования вроде занавесок на окнах и карасей в сливочных соусах.

Кстати, об Эльзе. Надо заканчивать с обыском и отправляться за своей ушедшей группой вдогонку. Выход из Ледяного города находится там же, где и вход, идти придётся через ферму Говорливого Орка, а Фолки предупреждал, что без сына к тому лучше не соваться. Может он и не тронет их по старой памяти, к тому же Эльза ему как бы понравилась. А может и тронет. Хрен его знает, какие чипы у него в башке командуют.

Больше в мешке ничего не было. Шмот меня не интересовал, с десятью золотыми в кармане можно позволить себе некоторые отступления. А вот щит я решил осмотреть внимательней. Круглый, диаметром сантиметров семьдесят, обтянут кожей, железная окантовка, умбон. Тяжёлый. Параметры вызывали недоумение: ловкость – 7, сила – 11, выносливость – 13, меткость – 17, поглощение урона 11%. Все основные статы были заминусованы, да и поглощение не слишком радовало, щит Бартоломео в этом плане выглядел круче.