Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

Она выжидающе уставилась на меня, будто приглашала — давай, мол, прокомментируй. Но я лишь развёл руками.

— Будьте добры, — сказала она, — взгляните на лист усиленным зрением. Максимально усиленным.

В следопытском режиме разноцветный орнамент и ячейки-квадратики выглядели сочнее — особенно по контрасту с выцветшим интерьером в аудитории. Но это, конечно, было не главное.

В ячейках проблёскивали серебристые искры.

Я покосился на Нэссу. Та всматривалась ещё несколько секунд, а затем нахмурилась чуть заметно. Деканша удовлетворённо произнесла:

— Похоже, вы понимаете, что я имела в виду. И буду признательна, если вы объясните, что это должно означать.

При этом она смотрела на свою ученицу.

— Очень сожалею, — сказала Нэсса, — но предпочту воздержаться от комментариев.

— Могу я взглянуть на ваши картины?

— И вновь прошу извинить. Работы выполнены в частном порядке, их не планировалось выставлять на оценку.

— Я ничего не требую, — сказала «хвостатая». — Это моя личная просьба.

— Леди, мне действительно очень жаль. Вы знаете, с каким искренним уважением я к вам отношусь, но сейчас я вынуждена ответить отказом.

В разговор вступил декан Стэдвик:

— Давайте зайдём немного с другого бока. Вопрос адресован вам, Вячеслав. Я предполагаю, что вы использовали серебристый пигмент, чтобы обойти блок и совершить-таки вылазку в другой мир. Вопрос о том, откуда у вас такие ресурсы, я оставляю пока за скобками. Меня интересует сам факт использования.

— Вынужден повториться, — сказал я. — Без комментариев.

— Не торопитесь, — сказал декан, — я кое-что уточню. Вряд ли вы отслеживаете узкоспециальную периодику, но иногда там попадаются любопытные вещи.

Он положил перед Нэссой толстый журнал в серовато-жёлтой обложке. Я увидел название: «Вестник теоретической колористики». Между страниц торчала закладка.

Нэсса, открыв журнал, просмотрела пару страниц по диагонали, снова нахмурилась и передала его мне.

Статья была озаглавлена: «К вопросу о серебристом пигменте и его свойствах». Автор тягуче и наукообразно пересказывал то, что можно было прочесть о серебрянке в старинных книгах к нынешнему моменту. Ничего нового для меня — почти то же самое мне цитировал Финиан, только вкратце.

— Эту же тему, — сказал декан, — затрагивает и научный совет Академии в своём ежемесячном бюллетене для преподавательского состава. Не буду сейчас вдаваться в подробности, но общий смысл в том, что не исключены изменения в учебной программе. По крайней мере, в исторической её части. Это я всё к тому, что вопрос переходит в плоскость публичного обсуждения. Со дня на день о «серебристой прели» напишут в популярных газетах, её начнут обсуждать буквально на всех углах. Секретом она уже не является, вам больше нет смысла молчать о ней. Но нам неизвестно, каковы её свойства. Использовать её — опрометчиво.

— Работать с ней проще, чем с обычным эффектором, — сказал я. — И мы применяем её в малых количествах, по возможности аккуратно.

— Знаете, Вячеслав, — сказал он, — если бы вы действовали один, то я счёл бы, что всё это — просто ради эксперимента. Или для развлечения, уж простите. Но с вами работает леди Нэсса, не склонная к легкомыслию. Значит, дело серьёзное? В таком случае просим вас рассказать подробности.

Я отрицательно качнул головой:

— Нет смысла. Вот, предположим, я назову вам имя студента или выпускника, которых подозреваю в тёмных делишках. И как вы поступите? У вас ведь татуировка, которая не позволит вам выступить против таких персон.

— Если вы имеете неопровержимые доказательства…

— Не имею, в том-то и дело. Если говорить юридически, то у меня нет даже косвенных улик. Только мои домыслы.

Повисло молчание. Мы с Нэссой ждали, декан ходил, размышляя, туда-сюда, а деканша постукивала карандашом по столу.

— В таком случае, — сказал Стэдвик, — прошу предоставить нам некоторое количество серебряной краски для изучения. Мы заплатим, сколько потребуется, а вашу анонимность я гарантирую.

— Вот тут я бы согласился, но есть проблема. Анализ серебрянки, если он будет тщательным, неизбежно укажет на меня. Ко мне прицепятся и учёные, и дубы-бюрократы, а главное — информация уйдёт к тем, кого я подозреваю. Ситуация для меня тупиковая. Такая огласка мне повредит, а моим оппонентам пойдёт на пользу. Извините, лорд Стэдвик.

Все вновь умолкли, затем деканша художников поинтересовалась:

— Планируете новые вылазки с использованием серебряного пигмента?

— Может, ещё одну, — сказал я. — Но вообще надо глянуть, как наши оппоненты отреагируют на шум в прессе по поводу серебрянки.

— В научной прессе шум, безусловно, будет, — усмехнулась деканша, — а в популярной он может и отсрочиться до следующей недели.

— Из-за чего? — спросил я.

— Из-за подготовки к балу, конечно. В этом году вы с Нэссой идёте вместе, я полагаю? Впрочем, простите за некорректный вопрос, меня это не касается.

— Ничего страшного, — спокойно сказала Нэсса, — но предыдущий бал оставил у меня неприятное впечатление, поэтому нынешний я намерена пропустить.

Деканы переглянулись, и «хвостатая» деканша сказала:

— Благодарю за ответ. Что же касается серебряной краски, мы рассчитываем на ваше благоразумие. А сейчас не будем вас больше задерживать.

Мы с Нэссой вышли из аудитории. Перемена как раз заканчивалась, раздался звонок, и вскоре коридор опустел. Но мы не спешили идти на пару — молча стояли возле окна.

— Пошли отсюда, — сказал я. — Поучатся сегодня без нас.

— Как ни удивительно, соглашусь.

На улице было сухо, немного выше нуля, но дул резкий ветер. Нэсса поёжилась:

— Гулять холодно, а сидеть в помещении мне не хочется.

— Ну, значит, прокатимся.

— Ты привык к спонтанным ответам, — чуть усмехнулась Нэсса. — Но я слишком привередлива, чтобы облегчить тебе задачу. Столица утомила меня в последнее время, но и за город я не хочу, сейчас там тоскливо. Это логический парадокс имеет решение?

— Вообще не вопрос.

Мы сели в машину и покатили по городу. Ветер взмётывал опавшие листья с газонов и тротуаров, швырял их на мостовую.

Я свернул на дорогу, которая выводила к Чаячьим Скалам. Подъём был поначалу пологим, затем стал круче. Вверху уже показались особняки.

— Везёшь меня к нуворишам? — поинтересовалась она, иронически подняв бровь.

— Да, на перевоспитание, — сказал я. — Но если будешь вести себя хорошо, покладисто, то могу ещё передумать.

— Что ж, помолчу.

Чуть ниже плоского яруса, где стояли дома, была небольшая асфальтовая площадка с перильцами, над откосом. С неё открывался вид на столицу и подковообразную бухту. Я аккуратно развернулся на пятачке, чтобы Нэсса могла смотреть из бокового окна, не вылезая на холод.

— Ну как? — спросил я.

— Будем считать, что с задачей ты в целом справился.

Город на берегу раскинулся вольно — каменно-серый, кирпично-бурый, с жёлтой и багряной листвой. Сквозь тучи проблёскивала редкая синь, а волны цвета