Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

Должность великого визиря перешла к нему по наследству от отца — человека хитрого, безжалостного и расчетливого, неоднократно употреблявшего таковые качества для того, чтобы обеспечить сей высокий пост своему сыну. Но, занимаясь дворцовыми кознями и казнями, как это слишком часто бывает, наводящий на всех включая самого калифа ужас, Осама ибн Газават упустил из виду воспитание своего единственного наследника. В наказание за отсутствие склонности к коварству или за дружбу с детьми прислуги маленького Фаттаха часто запирали в старой библиотеке на целый день, что и оказалось самым серьезным педагогическим просчетом родителя. Именно там мальчик заразился любовью к приключениям героев на различного цвета и вида скакунах, носящихся по свету в поисках обиженных и униженных, требующих защиты. Правда, вовремя уловив первые симптомы этого недуга, выразившиеся в поисках во дворце свободного коня, меча и оруженосца, отец сумел довольно скоро ремнем и нотациями вылечить отпрыска. Но, как любая детская болезнь, это прошло, оставив после себя нечто непонятное, затаившееся глубоко в крови, примолкшее лишь до поры до времени.

Строгий родитель всегда внушал подрастающему наследнику, что государству не нужны герои, ему нужны искусные правители и царедворцы, на которых правители могут положиться, и в конце концов Фаттах поверил в это. И когда на взбалмошного, но доброго калифа Ахмета Гийядина напали на улице, молодой визирь ни минуты не сомневался, что он должен делать для безопасности правителя. Он же и придумал использовать невольников для добычи драгоценных камней на острове Изумрудов — секретном источнике богатства страны, где стало катастрофически не хватать рабочих. Но в первый раз побывав в копях и посмотрев, какая жизнь и смерть ожидает несчастных рабов, он ужаснулся, дремлющий в его крови «герой» проснулся и призвал к действию. Но то, что мог позволить себе безрассудный герой, не мог позволить великий визирь. И что не мог позволить себе великий визирь, мог безрассудный герой. Итак, раз в полгода к берегу острова Изумрудов приставал безымянный корабль, с которого высаживался Черный Всадник и, побеждая в бескомпромиссном и бескровном бою обо всем предупрежденных ранее великим визирем стражников, освобождал рабов. Тот же корабль в этот же день увозил их в такие дальние страны, откуда они не могли попасть обратно в Шатт-аль-Шейх и рассказать там об острове и его сокровищах. На следующий день из Шатт-аль-Шейха приходил другой корабль с грузом новых невольников на борту. Семьи же отбывших в дальнее плавание освобожденных рабов под Новый год находили во дворе маленький изумруд…

— Ну а черный верблюд? Маска? Имя? — переведя дыхание, спросил Волк. — Этот, как его… Зороастр? — И он кивнул на букву на скале.

— Когда я был маленьким, я однажды читал такую книгу… — смущенно потупился визирь.

— Понятно, — помимо желания, ухмыльнулся Серый, видно, что-то или кого-то вспомнив. — Ну что ж, твое превосходительство, спасибо за историю, премного интересная она у тебя. Не будем задерживать — тебя, поди, уж на корабле ждут.

— Нет, я уплываю завтра.

— А-а, — понял Волк. — Ну все равно. У нас тут сейчас будут дела секретные. Ну ты же понимаешь. Поэтому если ты не уйдешь сам, нам придется тебя связать и посадить за решетку в какую-нибудь пещеру. До завтра. Извини. Выбирай.

— А не могу ли я узнать…

— Не можешь.

Визирь бросил взгляд на Серого и поспешил подняться.

— Ну я пойду, прогуляюсь… пока…

— Иди-иди. И до вечера не возвращайся, — напутствовал его Серый. — И не вздумай разыскивать своих солдат. Нас они все равно не поймают, а хуже себе сделаете.

Фаттах аль-Манах пожал плечами и с видом, по которому можно было догадаться, что он остался при своем мнении, направился прочь, прихватив по дороге меч и своего верного скакуна.

Виктор долго смотрел ему вслед:

— Сергий, я хочу тебя спросить…

— Спрашивай, в чем проблема.

— Ты и в самом деле убил бы его, если бы он отказался говорить?

Волк скроил разбойничью рожу:

— Да уж до смерти любопытно было!

Поднявшись к тому месту, где они оставили джинна, Виктор и Волк обнаружили, что Шарад все еще колдует над своими камешками, веточками и диаграммами в пыли, и им пришлось подождать еще немного.

Они проводили взглядами поспешающего на своем черном верблюде Зороастра-Фаттаха и сообща навалили на дорогу столько камней, что от приложенных усилий даже проголодались, но есть без Шарада не стали, решили подождать, пока он закончит, подкрепиться по-быстрому и приступить к последней стадии своей операции.

Пока они обсуждали, что из оставшегося в дорожном мешке они съедят сейчас, а что — вечером, подошел джинн и объявил, что он знает точное место и не желает ждать ни одной лишней секунды до долгожданного возвращения домой.

Волк, прикинув, что чем быстрее джин вернется восвояси, тем скорее он снова увидит Иванушку и его чудесные сапоги, тут же согласился, и Огранщик, не желая оставаться в меньшинстве, волей-неволей присоединился к ним.

— Ну и где будем искать твой родной кувшин? — спросил он у джинна, пока они спускались вниз. — Где-нибудь в пещере, наверное, среди солдатских вещей?

— Нет, — с довольным видом ответил Шарад. — Он на самом виду, в этой глубокой яме, что в самой середине долины. Я полагаю, найти его будет не сложно.

— Масдай, покружи-ка тихонько над ямой, — попросил у ковра Серый.

Обнаружить кувшин и впрямь было легко.

Он лежал, тускло поблескивая мутным боком, почти у самой стены, рядом с огромным корявым валуном. Оставалось лишь спуститься и поднять его.

Только…

— Клянусь светофором!.. — Виктор чуть не перевалился через край ковра. — Не может быть! Не может быть!

— Что? Что случилось?

— Чего не может быть?

— Не может быть! Они никогда на вырастали такими… громадными! Никогда!

— Да кто не вырастал?

— Камнеежки! И у нас они зеленые, а тут…

Настал черед и джинна перегнуться через край и посмотреть.

— Да. Верно. Ах, как некстати…

— Но почему они такие большие?

— Это еще не большие, Огранщик. Самые большие вообще никогда не появляются на поверхности. Это — молодые особи. А у вас развиваются их детеныши. Дорастая до размера «двух пар сапог», как ты когда-то изволил выразиться, они уходят по подземным ходам в удаленные места, такие, как это, чтобы впитывать солнечные лучи и достигать зрелости.

— Но это же остров!

— По подземным ходам под морем.

— Послушайте, ребята, урок естествознания — это очень хорошо, но может мне сейчас кто-нибудь сказать, как мы будем доставать кувшин из-под носа этого чудища? Кстати, я надеюсь, оно не кусается? — прервал обсуждение забеспокоившийся вдруг Волк.

— Вообще-то оно людей не ест…

— Гут.

— …Оно их выплевывает.