Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

Джинн покачал головой:

— Если мы его побеспокоим, то и глазом моргнуть не успеем, как оно проглотит…

— Так вы не знаете, как с ними обращаться? — удивленно воскликнул Огранщик. — Серьезно? У нас в Подземном Королевстве их ловят дети! Это же очень просто! Чтобы не спугнуть, к ним надо подходить прямо в лоб — у них глаза расставлены так, что они не видят того, что приближается к ним спереди. А когда подойдешь вплотную, нужно камнем или кулаком ударить его промеж глаз, и он впадает в ступор.

— Надолго?

— Достаточно, чтобы мальчишки могли прикончить его. А нам этого и не понадобится — достаточно, чтобы он не мешал мне взять кувшин!

— Так ты решил пойти?

— Ну да. Я буду рад помочь и тебе, и Шараду, как вы поможете моему народу.

— Ну смотри, Виктор, если не рассчитаешь силу удара…

— Не бойся. Его так просто не убьешь, — простодушно успокоил их Огранщик. — Масдай, снижайся, пожалуйста, метрах в полутора от головы этого камнееж… камнееда.

— А где у него голова?

— С той стороны, где лежат кости.

Пока Серый и джинн обнимали и хлопали по спине блаженно улыбающегося Виктора так, что у него кувшин чуть не вывалился из рук и опять не свалился в карьер, Масдай не спеша поднялся вверх и приземлился невдалеке от провала.

— Ну, Загад, сколько тебе потребуется, чтобы поменяться местами с моим Иванушкой? — радостно потер руки Волк.

— Я не Загад, я… — по привычке ворчливо начал было джинн, но махнул рукой и улыбнулся. — Я готов прямо сейчас.

— Нам отойти подальше? Отвернуться? — заботливо склонился над коленопреклоненным Шарадом Волк.

— Нет, не надо. Отойдите на пару шагов, чтобы было лучше видно. Все равно, что бы ни случилось после того, как я попал в ваш мир, меня поддерживала всегда мысль, что ни один джинн в мире никогда не мог сделать этого. — Шарад гордо выпрямился, и мягкий ветерок нежно раздул его жиденькую бороденку и длинные белые волосы. — Я — первый. Правда, думаю, что и последний, но все же… Я единственный, потому что лучший!

— И скромный, — подсказал ему Серый.

— Да!.. Кхм. Итак, начнем!

Огранщик и Волк отступили немного назад и присели на землю. Виктор — готовый бежать, если эксперимент выйдет из-под контроля. Серый — готовый бежать в другую сторону — обниматься и приветствовать своего незадачливого друга. Вот удивится и позавидует Иванушка, когда он расскажет ему о своих приключениях, о том, что он повидал, пока тот прохлаждался там, в чужой квартире.

Шарад откашлялся в последний раз, уселся перед кувшином, поджав ноги, и забормотал слова заклинаний и заводил руками вокруг своего драгоценнейшего кувшина.

Поначалу ничего не происходило, и Серый с Виктором уже начали было обеспокоенно переглядываться, как вдруг из горлышка кувшина повалил сиреневый дым, моментально окутавший и джинна, и его дом, и сладкий запах ванили и корицы ударил в нос, как будто внезапно обрушилась стена склада специй.

От неожиданности оба заморгали, а когда дым и аромат рассеялись, у кувшина остался лежать неподвижно человек.

И это был не джинн.

— Ванька! Ванюха! Иван! Чтоб тебя мухи съели! — Волка как пружиной подбросило с места, и он налетел на распростертого человека и ну его обнимать и колотить по спине и бокам и мять, да так, что тот едва от него вырвался.

— Пусти меня! Пусти! Отстань!

Волк закаменел.

Не веря своим глазам, смотрел он на только что появившегося из кувшина — а откуда же еще! — человека.

И это был не Иванушка.

— Ты кто? — непослушными губами только и смог выговорить он.

— Я — Фарух. Купец. Начинающий…

— А где Иван?

— Заместитель джинна? Не знаю. Он там был, но, когда я туда попал, его там не было, — исчерпывающе объяснил он.

— А ты сам-то как туда попал? — сердито потребовал ответа Волк, уперев руки в боки.

— Не знаю, — честно признался начинающий купец. — Я падал в пропасть и вдруг… очутился там. В комнате.

И тут страшное подозрение закралось ему в голову.

— Это мой кувшин! — быстро протянул он руку, чтобы вожделенный сосуд никуда от него нечаянно не ушел, но пальцы его сомкнулись на пустоте.

— Это мой кувшин, — мрачно объяснил ему Серый, сжимая до боли в пальцах рукоять меча.

Его взгляд даже не говорил, а кричал о том, что разница между начинающим купцом и заканчивающим купцом может быть всего в одном точном ударе.

— Так бы сразу и сказали, — все схватив на лету, сильно побледнел и инстинктивно сделал шаг назад Фарух.

— Где ты видел Ивана в последний раз?

— Н-на корабле. Я вызывал его, чтобы он спас нас от птицы Рух. Потом Семьбаб-мореход бросил меня на этом острове… пока я спал… и меня захватили в рабство. А потом, когда я попытался получить свой… то есть я хотел сказать — ваш кувшин назад… я оступился и рухнул в этот провал. А дальше я уже рассказывал. — Фарух растерянно замолк, но тут же спохватился — Но мы с вашим другом договаривались, что, когда он поменяется местами с джинном, я смогу получить этот кувшин.

— А насчет того, если ТЫ поменяешься местами с джинном, вы не договаривались? — недружелюбно поинтересовался Волк.

— П-по-моему, нет…

— Ну и все. Отойди и не мешайся. Купец…

— Но я же… Но как же… А как тогда… — Фарух был готов расплакаться.

Этого и следовало ожидать… Размечтался, дурень… А когда с ним еще было как-то по-другому? Под какой же несчастливой звездой и в какой такой злосчастный день родила его горемычная матушка, что он мается теперь всю свою ничтожную жизнь?

Огранщик, все это время с безмолвным участием поглядывавший на него, подошел поближе к Серому и что-то зашептал ему на ухо.

Отрок Сергий состроил кислую мину, но выслушал, вздохнул и, пробурчав что-то типа: «Ходят тут всякие, под ногами путаются», потер кувшин.

В клубах разноцветного дыма и снопах фейерверков перед ним предстал Шарад во всей своей стометровой красе — в перьях, стразах, пайетках, парче и кружевах, как Филипп Киркоров на бенефисе, и довольный, словно слон после купания.

— Слушаю и повинуюсь, — сложив ладони вместе, с достоинством поклонился он.

— Иди-ка сюда, уважаемый, — поманил его к себе Волк, и джинн быстро уменьшился до человеческих размеров и присел на край своего кувшина.

— Так чего тебе надо, коммерсант? — кивнул головой в сторону Фаруха Серый. — Только покороче — нам некогда.

— Я?.. Мне?.. — растерялся Фарух, но тут же собрался с мыслями, понимая,