Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

Царевич тогда снял ключи с крюка, вынул один из двух оставшихся в коридоре горящих факелов из кольца и открыл дверь, отодвинув ею заскрежетавшего броней о камни одного из охранников.

Вообще-то он не слишком хотел встречаться и разговаривать с бывшим Премьер-Магистром, памятуя о его отношении к колдунам, пока тот еще был у власти. Но другое воспоминание, слишком еще живое и яркое, чтобы его игнорировать, приходило ему на память — о безумном и бестолковом беге по коридорам и переходам дворца в поисках тюрьмы в свой первый визит в этот мир, о проглоченной напуганным поваренком ложке, о десятке ненужных ему дворцовых секретов и тайн, походя открытых и забытых им. И самое ужасное — о паническом, почти физическом ощущении истекающего времени…

Иванушка прикрыл за собой дверь и осветил камеру.

Траор находился там, где лукоморец и предполагал.

Он подошел к стене и посветил Премьер-Магистру в лицо.

Они вздрогнули одновременно.

Иванушка отвел глаза, а Траор открыл их.

— К-к-к… х-х-х… х-к-кто… — попытался выговорить он свой вопрос разбитыми губами, но не смог и закашлялся.

— Тихо, тихо, — быстро приложил ладонь к его рту Иван. — Вам не надо говорить. Пока. Я сам все скажу. Я пришел, чтобы узнать, где сейчас можно найти Вахуну. Мне надо срочно ее видеть. Дело в том, что шестьдесят лет назад я допустил одну громадную ошибку и теперь должен ее исправить. Сейчас я освобожу вас, а вы нарисуйте мне план, как пройти в ее покои. Хорошо? Погодите. Сейчас…

Струя пламени из сапога впилась в камень, даже не заметив мгновенно побелевшего и испарившегося железа противоколдовских оков на своем пути.

Траор рухнул на пол и остался лежать неподвижно.

Взгляд Иванушки в панике метнулся по камере в поисках воды или чего-нибудь, что могло бы привести бесчувственного мага в себя, но тщетно. Нигде не было даже сухой корки или пустой плошки.

Делать было нечего.

Четыре волшебных слова — «Краббле», «Круббле», «Криббль» и «пожалуйста» — и перед Иваном появился роскошный ужин на две персоны: жареное мясо с картошкой, салаты, бананы в шоколаде на десерт (Серый, Серый, где же ты сейчас? Увидимся ли мы когда-нибудь снова?), компот и, самое главное, запотевший кувшин с чистой холодной водой.

Царевич хотел было набрать в рот воды и попрыскать на Траора, но желудок его мучительно сжался, возопил яростное «Нет!» и с этого момента перехватил управление всеми руками, ногами и рефлексами своего хозяина.

Минут через пять на скатерти ничего не осталось, кроме чисто вылизанной посуды и воды в кувшине, которую Иван наконец и смог использовать по назначению.

Траор со стоном, скорее напоминающим вздох, очнулся и настороженно взглянул на лукоморца.

— Мне нужно знать, где сейчас можно найти Вахуну, — на всякий случай напомнил ему тот.

— Пить…

— Да, конечно, сейчас…

Узник опустошил кувшин и приподнялся на одном локте.

— Кто ты?

— Это неважно, — нетерпеливо отмахнулся от этого вопроса Иван. — Где она может сейчас быть?

Премьер-Магистр закрыл глаза и едва заметно кивнул:

— Да… Неважно… Она сейчас в спальне короля, которую теперь считает своею. Восточное крыло. На третьем этаже. Там всего четыре двери. Самая последняя… Или в Малом Зале Совещаний… Если не спит… Центральная часть. Второй этаж. Самая большая дверь… позолоченная… со знаменами…

И он медленно, как фарфоровая кукла, которая боится разбиться от любого резкого движения, опустил голову на пол.

— Не ходи туда, — прошептал он еле слышно. — Беги. Ее невозможно победить. Простите меня… Простите…

— Это мы еще посмотрим, — угрюмо поджав губы, процедил сквозь зубы лукоморец. — Никуда отсюда не выходите. Я скоро вернусь.

— Беги… Беги… Беги… — преследовал его надрывный мучительный шепот, пока он тихонько прикрывал за собой дверь.

Прихватив последний оставшийся в коридоре факел, обувшись и произнеся заклинание невидимости, Иванушка поспешил по указанным адресам.

Что-то подсказывало ему, что Вахуна сейчас спит.

Что бы это ни было, оно ошиблось.

Охраны у дверей монаршей спальни не было, и сами покои были пусты и покойны, и свет не горел нигде.

Ко второму месту, где могла быть императрица, Иван приближался с удвоенной осторожностью.

Это значило, что он в конце концов догадался оставить в свободном кольце свой факел, вынесенный еще из подземелий, и старался так не топать.

У входа в предполагаемый Малый Зал Совещаний стоял полусонный караульный, устало опираясь на два зловещего вида двуручных меча, но дверь была полуоткрыта, и царевич, бесшумно ступая на самых цыпочках, как солист лукоморского царского балета, с замирающим сердцем и праведным гневом на невидимом челе, смог просочиться внутрь.

Бескрайний зал с потолками, теряющимися во мраке, весь был погружен в полутьму, кроме головного стола с одним, но очень ярким светильником на самом краю. Вокруг стола, заваленного бумагами и картами, почти касаясь головами друг друга, склонились два человека. Подобравшись поближе, царевич разглядел, что это были пожилой мужчина, такой, как все, и отвратительная старуха, разодетая в пух и прах. Своим видом она напоминала скорее сенсационный результат археологических раскопок, чем живого человека: с безволосым черепом, туго обтянутым сухой зеленой кожей, длинными, тонкими, торчащими вверх подвижными ушами и морщинистым, изогнутым в нескольких местах тонким хоботком.

— …О ослепительная Вахуна, — убедительно мурлыкал ей на хрящеватое ушко мужчина. — Смею вас заверить, что в моей провинции восстание было подавлено самым решительным образом и все смутьяны сейчас или сидят в тюрьме, или кормят рыб в океане. У вас нет причин волноваться: я привел своих солдат вовремя, и завтра будет последний день для беспорядков и их разжигателей. Вы покончите с этим надоедливым Премьер-Магистром, и весь ваш народ заживет в довольстве и благоденствии, как вы, без сомнения, и желаете.

— Мне плевать на народ, Пант, и ты знаешь это, старый лицемер. Народ существует для того, чтобы монарх мог ощущать себя настоящим правителем. Но самое высокое блаженство и наслаждение — иметь возможность прикончить врага своими собственными руками, и завтра это мое желание, уж будь спокоен, сбудется. Сколько я мечтала об этом, сколько моих шпионов сгинуло, чтобы разыскать его и вытащить из той вонючей дыры, в которой он прятался под охраной своих приверженцев. Сколько труда мне стоило подвигнуть его на активные действия, убедив, что я старею и у меня есть слабости, которые он мог бы использовать, чтобы победить меня. Ха! Завтра его принесут в мою маленькую уютную подземную комнатку, и я вытяну из него его дар, его душу, его соки и брошу пустую