Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

просто за столом — я в винном погребе короля! С того самого дня, Пант, когда я впервые увидела этого восхитительного юношу, я думала только о нем. Все, что я делала, было только ради него. Хоть я и послала его на смерть и клочья его тела разнесла вслед за сапогами озверевшая толпа, я знала, я чувствовала, что это еще не конец. Что он вернется. Спросить с меня за мои дела. И вот тогда мне нужно быть во всеоружии. Вся эта беспорядочная охота на местных магов — только подготовка к встрече с НИМ. С сумасшедшим гением. С одним на миллионы и столетия. Как я ругала себя тогда, что послала его в фонтан! Как проклинала! Но я испугалась. Подумала, что, если он осознает свою силу, ни меня, ни вашего убогого Траора, ни королевской семьи тут рядом не будет. Он с его даром мог за несколько дней стать повелителем мира! И все эти демоны, мертвецы, эксперименты, бессонные ночи, бессилие, отчаяние — только из-за него. Получить его дар — вот моя трепещущая, как только что вырванное сердце, мечта, мои предутренние грезы… И сейчас они станут явью. Когда десять минут назад я почуяла, что он стоит где-то рядом, я чуть не сошла с ума от счастья, трактирщик!.. Я хотела кричать, прыгать на одной ножке и хохотать, как девчонка. И вот мой час настал. Ритуал пройден. Остались последние слова. Вот они, Пант, без них все это — дешевая бутафория и пошлые декорации. Семь слов, которые стоили жизни семистам, а может, и семи тысячам в этом самом подвале, на этом же самом месте… Слушай же их. И дрожи. «О! Эс! Тэ! Мусс! Тис! Эн! Тэ!» — выкрикнула колдунья, и мир перед едва разлепившимися затуманенными и непонимающими очами лукоморца закружился, помутился, померк и пропал, и осталось только чувство непереносимого холода и одиночества.

И голоса.

— Добро пожаловать, Вахуна, — шептали они, перебивая друг друга, но каким-то образом все равно было слышно все, что они произносили, до последнего тишайшего слова. Их звук проникал прямо в мозг, минуя такой будничный путь, как слуховой аппарат, и бился там, как эхо в узком ущелье, то затухая, то снова усиливаясь. — Ты позвала нас… Пришла к нам в гости… Пришла к нам… Рады видеть тебя снова… Рады… Рады… Говори… Кто это?.. Кто это с тобой сегодня?.. Сегодня… Кто?..

— Это он! — гордо отвечала ведьма, и Иван безразлично отметил, что ее голос дрожал от нетерпения. Безразлично, потому что после определенного, самого высокого уровня ужаса, когда у организма просто уже не остается более сил бояться, в ход идет именно безразличие. Чтобы ужас маленько подкопил сил и мог быстренько вернуться к исполнению своих обязанностей. — Это он, он, он! Тот, чей дар я желала заполучить все это проклятое время! Наконец-то это он! Он вернулся. И я привела его к вам, как и обещала. Помогите мне скорее, а остальное — ваше. Развлекайтесь, как хотите. Приятного времяпрепровождения.

— Это он?.. Он?.. Он?.. Он?.. Это шутка?.. Шутка?.. Ты шутишь, Вахуна?.. Шутишь?.. Это он, Вахуна?..

— Да, это он! Ну делайте же что-нибудь! На освободившемся пространстве вы, наверное, все поместитесь в этот раз. Разве вам не хочется поскорее начать развлекаться? Чего же вы медлите?

— Вахуна, ты ошиблась. Это не он… Не он… Не он… Ошибка… Ты ошиблась…

— Что значит — «не он»? — вскинулась колдунья, и голос ее зазвенел от ярости. — Он, и это верно, как то, что я — Вахуна Великая, императрица всей Агассы!

— Не он… Не он… У него нет дара… Нет… Нет дара… Он пустой… Совсем пустой… Как что-то совершенно пустое… Совсем… Нет… Нет…

— Это что еще за ерунда? — прорычала угрожающе Змея, но Ивану то ли показалось, то ли нет, что в ее рыке прозвучала нотка безумной паники. — Со мной такие выходки не пройдут, вы это знаете! Начинайте же! Я вас заклинаю! У меня есть над вами власть! Я приказываю вам! Начинайте!

— Нет… Мы не можем… Не можем… Он пустой… Он должен уйти… Мы не можем забрать то, чего нет… Пусть уходит… Мы не можем распоряжаться его душой без дара… Зачем он нам… Зачем… Он ничего не имеет… Прогони его…

— Но его способности!.. Его магическая сила!..

— Их нет… Нет… Тебя обманули… Обманули… Уходи, пришелец без магии… Мы тебя не звали… Зачем ты пришел?.. Ты нам не нужен… Неинтересно… Уходи…

— Нет! Нет! Вы не можете!.. — Вахуна уже не говорила, а визжала. — Возьмите его!!!..

— Мы не можем… Его оставить… Оставить не можем… Останешься ты… Ты нас призвала… И не дала ничего… Обида… Обман… Хитрость… Ты знаешь цену… Знаешь… Останься… Останься с нами… Интересно… Твоя душа… Мало… Хватит… Останься… Навсегда…

— НЕ-Э-Э-Э-ЭТ!!!..

Яркий свет вдруг вспыхнул перед закрытыми глазами Иванушки, пробившись даже сквозь веки, и он снова ощутил тяжесть своего тела, висящего в кандалах, жар от угасающей жаровни у его ног, запах магических зелий и субстанций Агассы, хриплое, прерывистое дыхание… дыхание… Панта?.. Или…

Лукоморец с усилием разлепил глаза, склеившиеся то ли от слез, то ли от крови, и уже почти автоматически пробормотал заклинание, превращающее его в кота — в последнее время эту методику ему приходилось использовать чаще, чем хотелось.

Серый полосатый земной котище выпал из оков, на лету увернувшись от огня, и приземлился почти у ног Панта, мстительно пнув его при этом сапогом под косточку на ноге.

Тот ойкнул, шарахнулся от него, схватился за живот (кто знает, где у этих агассцев находится сердце и есть ли оно вообще как анатомический факт) и повалился на пол, изрисованный Вахуной невысохшими еще разноцветными красками, как асфальт после конкурса рисунка среди детей-дальтоников. Жизнерадостные яркие линии, сливавшиеся, разбегавшиеся в разные стороны и пересекавшиеся без видимой логики и смысла, тут же отпечатались на его черно-серебряном мундире с золотыми эполетами.

Самой Вахуны нигде не было видно.

Значило ли это, что она действительно осталась в мире демонов?

Или это все ему просто привиделось, пока он находился без сознания?

А может, это просто кошмар, и стоит ему помотать головой и по-настоящему открыть глаза, и он окажется в своей комнате в лукоморском дворце, и солнце уже три часа как светит в его южное окошко, и никуда он сроду не уезжал.

Нет.

Скорее Лукоморье — это сон, страна, где он ни разу не был, а всю свою жизнь он скитается по ближним и дальним мирам, и даже смерть, похоже, не оторвет