Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

Что я такое несу?

Где Вахуна?

Она ждала меня.

Чтобы убить во второй раз.

Как она могла?.. Что я ей сделал?.. За что?!

Где же она?..

Иванушка встревоженно оглянулся по сторонам.

Сказать, что он не опознал ни одного окружающего его предмета, кроме жаровни и кандалов, значит не сказать ничего. Он просто почувствовал невыразимое облегчение и радость, граничащую с примитивным счастьем, от того, что не знал ни названия, ни назначения ни одной вещи из этого подземелья.

Бежать отсюда немедля!

Но как он может уйти и не осмотреть все? Здесь все такое интересное, загадочное, восхитительное! Вот, например, та золотистая штуковина, похожая на вывернутый наизнанку огурец. Ее колдунья держала в руках, когда призывала своих демонов. Для чего она? Что бы это могло быть? Может, это оккультный символ чего-нибудь, настоящее сокровище для тех, кто понимает? А может, магический артефакт этого удивительного мира? Или просто местная расческа «от местного же кутюр»? Интересно было бы подержать ее, ощутить ее тяжесть в руках, ее силу…

И царевич быстро принял агасскую форму, наклонился и поднял штуковину с пола правой нижней рукой. Пальцы сами легли нужным манером в предназначенные именно для них выемки и сжались сами по себе.

И тут же мгновенно свет в его глазах начал меркнуть, и он услышал тихий, тоненький, как комариный писк, почти беззвучный крик, который все это время, оказывается, зудел на грани слышимости в закоулках сознания и теперь просто усилился и приобрел больше реальности в этом мире.

«Иван, Иван, Иван!.. Помоги мне!.. Помоги!.. Вызволи меня отсюда! Ты меня слышишь? О наконец-то! Иван, я не виновата! Я искала мудрости и просветления, чтобы стать хорошей правительницей после того, как эпидемия унесла королевскую семью и народ выбрал меня. Они меня обманывали. Я думала, что смогу их контролировать. И поначалу действительно могла. Но они надо мной издевались. Они хотели меня заманить подальше, чтобы я увязла и не могла освободиться от их влияния. Они медленно убивали меня. О Иван! Они жестокие и коварные, не верь им! Никому не верь! Они хотят моей погибели! Они все наговаривают на меня! Все! Они ненавидят меня! А я всего лишь хотела помочь людям! Помоги мне выбраться отсюда, Иван!.. Ты великодушный! Ты добрый! Только ты можешь понять меня, о Иван. Ты же знаешь — я не могла этого сделать, не могла. Пощади меня, наш герой!.. Пожалей меня!.. Возьми ахелотдвумя руками и приложи к центру малого круга на стене…»

Лукоморец почувствовал, как вторая его рука потянулась к артефакту и бережно коснулась его. Ноги сами сделали шаг к ближайшей стене. Надо помочь Вахуне. Она не виновата. Это все клевета. Она раскаивается. Она исправилась. Она не могла сделать того, что ей приписывают. Тысячи демонских орд могли теперь вырывать у него из рук ахелот, но он не выпустит его, не отдаст никому на всем свете, пока не выполнит своей миссии.

Я — герой.

Я должен.

Держись, Вахуна.

Я иду.

Все четыре глаза царевича лихорадочно шарили по стенам подземелья, выискивая на них нужный круг.

И только позднее Иванушка понял, что именно глаза и спасли его от неизвестной, но ужасной участи, которую даже представить он был не в силах.

Они, чересчур увлекшись колдовской геометрией, не заметили ног экс-трактирщика, внезапно появившихся на пути, и тем оплошно допустили совершенно не героическое падение всего остального тела, с традиционным взмахиванием руками, взбрыкиванием ногами и смачным стуком головы о камень.

Падая в сплетении рук и ног, Иванушка заехал правой верхней рукой прямо в горящую жаровню.

Взвыв, как целая армия демонов, царевич отбросил ахелот и всеми оставшимися руками ухватился за обожженное место.

Наваждение пропало.

Что я делаю на полу?

Меня кто-то звал?

И где эта штука? Как ее… Эхолот?..

Она же чуть не утянула меня ТУДА!..

Надо отсюда скорее бежать.

Когда эта закорюка у меня в руках, я не могу ей сопротивляться.

А давай проверим. Может, смогу. По-моему, я понял, что надо делать. Надо просто взять ахелотсначала в правую нижнюю руку…

Нет! Что я делаю! Это не мои мысли! Она снова хочет заманить меня в ту преисподнюю, в которой оказалась сама.

Но только взять ахелоти рассмотреть его — и все. В этом нет ничего опасного. Немного найдется людей, видевших его… Дважды…

Ноги его снова сделали шаг по направлению к артефакту.

По смазанным падением Панта линиям на полу бежал и растекался разноцветный огонь. От него не было ни жара, ни холода, он всего лишь обегал замысловатый чертеж-рисунок Вахуны линию за линией, и везде, где он проходил, краска высыхала, сворачивалась и крошилась, но пестрое пламя оставалось гореть, как приклеенное.

Вот огонь добежал до бездыханного Панта, но вместо того, чтобы охватить его целиком или погаснуть, как это сделал бы любой другой огонь, этот пробежал по невидимым под грузной тушей линиям и помчался дальше, не замедлив своего бега ни на мгновение.

Яркие языки мощно пробивались сквозь абсолютно не тронутое тело наместника, как будто его тут не было вовсе, и мерцающие искры взлетали заполошными стаями под потолок, но не растворялись в темноте, а радужными светлячками вились там, сталкиваясь и гоняясь друг за другом, как живые.

Запахло паленым, и взгляд Иванушки нечаянно упал на его ноги.

Оказывается, он сам все это время стоял по колено в волшебном пламени, не чувствуя того!

Ощущали его, по-видимому, только его сапоги. Там, где огонь соприкасался с ними, кожа заменителя медленно, но неотвратимо темнела и коробилась.

Но царевичу было все равно.

В мозгу его неотвязно, как голодный комар в лесу, звенел и зудел тот же тревожный голосок, и под его гипнотическим действием он не мог больше думать ни о чем другом, кроме ахелота.

Он совсем рядом. Как я мог так швырнуть его, глупый? Я же мог повредить его! Какой он красивый. Как благородно отливает желтым. А сколько сил и времени ушло на то, чтобы создать его таким! Повторить такое в наше время невозможно — секрет его изготовления утерян тысячи лет назад. Он так и просится в руки. Это самое прекрасное, что я когда-либо видел в своей жизни. Он должен стать моим. Моим… Моим… Моим…

Тут царевич понял, что не может больше сопротивляться; более того — не видит в этом смысла, ведь это такой пустяк — поднять ахелот с пола и найти нужный круг на стене. И он, как под гипнозом,