Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

медленно наклонился и протянул руку к артефакту. И услышал как наяву торжествующее шипение Вахуны. Рука его чуть дрогнула, но этого оказалось достаточно, чтобы вместо проклятого жезла он подхватил с пола развеселый, переливающийся то черным, то красным уголек, настоящий уголек, выпавший из перевернутой им жаровни и закатившийся так далеко, и что было силы стиснул его в кулаке.

«НЕТ! НЕТ! НЕТ!» — орал он, почти ослепнув от боли, и размахивал прогорающей, казалось, насквозь рукой, пока пятился, шатаясь, по направлению к выходу, будучи все же не в состоянии отвести глаз от проклятой демонской штуковины, которая так и манила, так и притягивала, так и засасывала его в себя.

Но в измученном сознании засела и осталась, как ржавый шуруп, одна мысль: бежать.

Бежать.

Бежать.

Туда, где зиял чернотой дверной проем.

Туда, куда не заходили линии колдуньиных зловещих символов.

Туда, где не было магического огня, неторопливо, со смаком, как гурман — изысканное блюдо, пожиравшего подарок трех волшебников — его единственную надежду на продолжение поисков родного мира.

Не в силах пробиться через рвущую, всепоглощающую боль, голос колдуньи теперь не шептал, а орал, выл и визжал, но слов было уже не разобрать, и лишь безумная, истерическая нота разрываемой струной билась, металась и агонизировала в мозгу Иванушки, казалось, плавящемся от последней отчаянной атаки Вахуны.

НЕТ!

НЕТ!!

НЕТ!!!

У подножия восхитительно темной лестницы, там, где, похоже, кончалась граница колдовских покоев Змеи, он наконец ощутил долгожданную тишину в собственной голове, яростно отшвырнул уголек прочь и, перескакивая через три ступеньки, помчался наверх.

Точнее, хотел помчаться.

Его ноги, жалобно ссылаясь на все пережитое, тоже заявили свое решительное и окончательное «нет», и пришлось ему, с трудом поднявшись с запыленных осадками веков ступенек и отряхнувшись от чего-то, что, он надеялся, было всего лишь чересчур липкой паутиной, потихоньку прокладывать себе путь наверх шаг за шагом, держась для верности одной рукой за стену, а остальными — за дергающиеся от нестерпимой боли ожога ладонь и пальцы правой нижней руки.

Добравшись до Малого Зала Совещаний, лукоморец первым делом приложил все усилия, чтобы закрыть потайной ход, и добился этого, потратив три часа времени и испинав всю стену по периметру на высоте до полутора метров.

Как оказалось, ход закрывался, когда человек наступал на маленькую, слегка выпуклую паркетную звездочку в центре замысловатого узора на полу в самой середине зала.

Пожав плечами и убедившись, что стена действительно встала на свое законное место и ничем теперь не отличается от своих товарок, Иван засунул под мышку обожженную руку и решительно направился освобождать плененных повстанцев.

Впрочем, его благородному порыву чуть не суждено было оборваться в самом начале, когда он налетел на одного из стражников у дверей Малого Зала Совещаний и по расширившимся глазам того понял, что про невидимость он забыл.

«Криббль-Круббле-Краббле!» — пробормотав эту абракадабру, неизвестный исчез прямо на глазах у ошарашенных охранников.

Неизвестный исчез, а нехорошие чувства остались. Ими солдаты захотели поделиться с остальными, и уже через две минуты дворец буквально кишел агассцами в доспехах и без, но всеми без исключения с одинаково остро отточенными колюще-режущими предметами во всех четырех руках. Будь царевич лучше знаком с сельской жизнью, у него непременно возникло бы ощущение, что он бежит сквозь сенокосилку. Но страшно далек он был от деревни и поэтому бежал по коридорам и переходам просто так, не утруждая себя сельскохозяйственными сравнениями, с единственным ощущением слишком быстро уходящего времени, и вскоре только утренние лучи солнца из высоких стрельчатых окон-арок в коридорах преграждали ему путь.

Когда наконец он, задыхаясь и хрипя, домчался до казематов, там, к счастью, было еще тихо.

Убаюканные тягучими сулейманскими напевами, спали охранники, спали заключенные, и через толщу стен до них доносился лишь слабый гул поднимающейся во дворце суматохи. Похоже, что, кроме присутствия лишнего человека, было уже замечено и отсутствие тех, кто там должен был быть.

Иванушка растерянно остановился.

Что делать после того, как Вахуна будет побеждена, он пока еще не задумывался, полагая, что у него будет на это время.

И, как всегда, он не ошибся. Время у него на это было.

Приблизительно две минуты.

И царевич с тоской вдруг понял, что за это время выработать хороший план ему не удастся.

И даже план так себе.

И совсем никудышный план — тоже, потому что более или менее здравые мысли, то ли испугавшись недавних событий в Ивановой голове, то ли опасаясь их продолжения, приходить в нее отказывались наотрез.

А что сделал бы в такой ситуации Сергий, когда у него нет времени, нет плана и почти не осталось сил?

Пожалуй, он поступил бы так…

И Иванушка, во избежание сюрпризов, слегка оплавил замок могучей входной двери, чтобы непрошеные визитеры не могли помешать ему, пока все не будет готово, и на цыпочках, стараясь не разбудить безмятежно похрапывающих стражников, поспешил к повстанцам. Даже если справедливость была на их стороне, немножко своевременной помощи еще никому не помешало.

Через двадцать минут титанических усилий все солдаты, попавшиеся ему в поле зрения, сначала осторожно, а потом просто быстро были разоружены, перетащены в одну, специально освобожденную для этой цели камеру и закрыты на ключ. Теперь можно было приступать к освобождению сторонников Траора.

Откуда-то издалека, из-за закрытой двери, донеслись тревожный стук и невнятные голоса.

Царевич удвоил усилия.

Как огненный ураган, носился он по коридорам, пережигая оковы и решетки, пока не добрался до самой последней камеры пятого коридора первого уровня.

— М-м-м… В-в-в… Ваше… Ваша… Ваш… — пришла помеха, откуда не ждали.

Как положено по агасскому этикету обращаться к Премьер-Магистрам?

Но Траор избавил его от этой проблемы:

— Ты вернулся? Зачем? Что за суматоха в тюрьме?

Он уже затащил своих спящих стражников внутрь и теперь сидел на корточках рядом с одним из них, опираясь всеми четырьмя руками на его меч, чтобы не упасть от слабости.

— Это не суматоха. Это я, — вздохнув, признался царевич. — Но и наверху шуму я, не подумавши, наделал слишком много. Все переполошились, весь дворец кишит солдатами. Ищут меня, Вахуну и Панта. Но входная дверь закрыта и пока держится. Охранники под замком. А что делать дальше, я не знаю. Вот если бы мы могли выбраться наружу незаметно…

— Ищут Вахуну? — настороженно вскинув голову, оборвал его Траор. — Панта? А что с ними случилось?

— Они… умерли, — зябко, как от холода, поежился Иванушка при воспоминании о тайной комнате Змеи.

— Умерли? — недоверчиво переспросил Премьер-Магистр, подавшись теперь всем тощим телом вперед и вывернув