Эпоха Опустошителя. Том XI - Вел Павлов

Контраст … Контраст между двумя невидимыми границами являлся до дрожи жутким и неповторимым, но в том и крылся весь соблазн. Я понимал, где нахожусь потому как уже попадал сюда. Пребывание на грани жизни и смерти для меня сравнимо с… освобождением. Лишь тут я мог контролировать себя. Лишь тут я впервые за долгое время вновь ощутил себя живым. Лишь тут впервые за долгое время я ощутил себя простым человеком. Только в такие моменты я осознавал, как устроены обычные люди, и чего уж греха таить, страшно завидовал им, ведь они не понимали, как им несказанно повезло. Они не понимали, что имели. Не понимали и не ценили.

Обычных людей не разрывала на части проклятая ярость и неугасаемый гнев. Обычных людей не доводили до радикальных действий раздражение, мерзкая злоба и припадки одержимости. Обычные люди могли и умели контролировать себя. Я бы многое отдал, чтобы быть простым. Отдал бы всю свою проклятую силу и мнимое могущество в обмен на обыкновенную жизнь.

Однако в том и заключена горькая загвоздка. С некоторых пор я понял, что от себя невозможно убежать. Невозможно убежать от того, кто ты есть. Невозможно стать другим. Невозможно обернуть время вспять. Каждому отпущено столько, сколько он сумеет выдержать и стерпеть, так что самоубийство не выход, отныне я такой, какой есть. И если честно, то я ни за что не посмел бы обречь даже неизвестного человека на такое своё существование. Это моё тяжкое бремя. Моя ужасная ноша. Мой непосильный груз.

Наверное, балансируя на грани жизни и смерти я получал столь необходимый мне глоток живительного воздуха для дальнейшего существования. Тем не менее столь желанная и сладкая передышка окончилась так же внезапно, как и началась, а затем многое вернулось на круги своя.

Отд охнул… иди от?..

Чернильный мрак стал расступаться будто по щелчку пальцев, ехидно-злобный шепот вновь зазвучал в мыслях, а слева промелькнула знакомая багрово-серая тень. На собственное изумление я понял, что Опустошитель не спешил объявлять войну за контроль над телом, а в какой-то момент он и вовсе холодно прищурился, ядовито фыркнул и исчез как утренняя роса на рассвете.

Несколько секунд я просто лежал в полумраке, размытым зрением пялился в потолок и по сторонам, вдыхая носом запах лекарственных смесей и исцеляющих препаратов, а также вслушиваясь в едва уловимый «щебет» десятков медицинских приборов, что окружали мою постель.

Твою ж собачью жизнь, Ранкар… Надо же, не поскупились.

Один косой взор. Далее второй. И под конец третий.

Хватило трёх кратких мгновений, чтобы разобраться с окружением, да и в целом достучаться до основ происходящего. Земля и вправду являлся техномагическим миром, о чем явственно говорили капельницы, а также знакомые с Терры медицинские устройства и оборудование. Вот только наряду с компьютерами тут еще преобладала и магия с алхимией, что могла работать как вкупе, так и порознь с той самой техникой. Десяток тонких проводов и капельниц с изумрудным мерцающим раствором в трубках оказались напрямую связаны не только с грудью, но и с другими частями моего тела. Даже в нос и рот прямо сейчас поступала какая-то целебная дрянь.

Голод. Сознание терзал неутолимый энергетический голод, грудь пылала огнём будто пребывала в нескончаемой агонии, а Опустошитель вновь начал насмехаться над моими жалкими потугами.

Са м… вин оват…

— Захлопни… кха-кха… пасть… — вслух прокашлял я.

Игнорируя надменный гогот, я попытался дотянутся рукой до ближайшего стихийного кристалла, помещенного в одну из техномагических капельниц, дабы сожрать заключенную в нём энергию, но до жути исхудавшие руки отказывались подчиняться, а костлявые пальцы страшно дрожали.

Хохот же Опустошителя становился более едким и колким.

Разм азня… и … тря пка…

Знал бы кто, каких усилий мне стоило пошевелить рукой, но, увы, вместо желанного стихийного кристалла я вновь получил порцию ядовитого хохота от Опустошителя:

Жал кий… сла бак… Продо лжай… корч иться… Так ова… тв оя… нагр ада… з а… ваш … тошно творный… доброд етель…

Последнее слово он практически выплюнул словно считал его оскорблением. Однако помощь пришла откуда не ждали. На пару секунд полумрак комнаты развеялся и дверь беззвучно отворилась, а испуганный девичий вопль внезапно слился с радостным возгласом Руны.

— НЕУЖЕЛИ…

— Во имя Древних!

На удивление материализация Альяны проходила медленно, но вот панический пронзительный вскрик напугал, озадачил и невольно оглушил.

— КНЯГИНИ… КНЯГИНЯ ВИКТОРИЯ! КНЯЖНА ЛИКА! ГОСПОДИН… ЮНЫЙ ГОСПОДИН ПРИШЕЛ В СЕБЯ! ОН… ОН ЖИВ!

Что за бред? Что за глупая бабища⁈ Кого она посмела назвать юным господином?

Не успел я взглянуть в её направлении, как крикливая девица тотчас исчезла за дверями, но материализация спаты подошла к своему финалу и призрачный силуэт Истры тотчас бросился ко мне.

— Как ты, мой разоритель? — взволновано прошептал девушка с грустной улыбкой, присаживаясь рядом и с нежностью проводя пальцами по моему вспотевшему лбу. — Как ты себя чувствуешь?

— Бывало и… лучше, — хриплым и отрывистым тоном рассмеялся я, тяжело дыша. — Жалко выгляжу, да?

— В моих глазах ты никогда не выглядел более стойко и отважно, чем сейчас, — заботливо обронила Альяна, целуя меня в лоб. — Ты совершил подвиг. Ты пошел против своей разрушительной сути. Ты не поддался искушению. Ты не убил. Ты спас. Да, мы оба убийцы, Ранкар. Два сапога — пара. Я убивала сколько себя помню, ведь я создана быть орудием убийства. Но в том и загвоздка. В убийстве нет ничего сложного. Начать убивать может любой глупец, однако спасать… — спата грустно покачала головой и вновь одарила меня нежным поцелуем. — С пасать могут единицы.

Иди от… и … иди отка…

Я всегда изумлялся подобному. Всегда изумлялся тому, как быстро её слова могли достучаться до моего сердца. Вся суть Истры действительно оказалась заключена в убийстве, ведь она являлась могущественным оружием уничтожения. Но так ли это было на самом деле? Таковым ли было её истинное предназначение? С некоторых пор я стал сомневаться в этом. Боюсь, её существование покрыто более загадочной тайной, чем моё собственное.

— Спасибо… малышка, — просипел я, пытаясь изобразить тёплую улыбку, но получилось весьма скверно. — Знала бы ты, как жутко… я хочу…

Теперь дверь отворилась нараспашку со звуком пушечного залпа и полумрак тотчас отступил, а затем тепло мне улыбнувшись и истаяв в пространстве, Истра с нежностью заключила:

«Я знаю, что ты таким образом вернул им долг, но не противься и не отказывайся от