Эпоха Опустошителя. Том XI - Вел Павлов

Подумать, значит…

Тлеющие угли ярости, гнева и злобы никуда не делись. Они образовались в момент пробуждения по щелчку пальцев, но они оказались ослаблены точно так же, как и я сам. Так что сейчас я мог контролировать их без особых проблем. Да и во мраке у меня имелось достаточно времени, чтобы всё не единожды обдумать.

Первой в помещение влетела до ужаса встревоженная княгиня с волосами цвета серебра, а следом за ней ворвалась Лика. Ранее я не хотел придавать этому значения, но их сходство являлось ужасающим. Лишь черный длинный локон среди густой гривы княжны выбивался из её «нормальности».

Мать и дочь, получается. Виктория и Лика Лазаревы.

Следом в покоях очутился старший сын хранителя Марриуз на пару с еще одной княгиней. Их сходство тоже не подлежало сомнению.

Марриуз и Алина Лазаревы.

Далее в проёме замаячил образ сразу двух женщин. Той, что трижды влепила мне пощечину и тёмной альвы, а уже за их спинами виднелись тени их сыновей. Тёмную альву я не знал, однако знал её сына — Флараса. Да и имя черноволосой я вспомнил — Прасковья Лазарева с отпрыском Таром.

Однако сейчас я хотел видеть отнюдь не их. Правда, на том весь мой анализ и завершился, потому как спазмы голода вновь начали душить похлеще любой удавки. Я вновь попытался дотянутся рукой до капельницы, но заботливый голос княгини оборвал мои потуги.

— Влад, будь добр, лучше не двигайся. Ты два месяца находился между жизнью и смертью. С твоим ранением едва ли можно шевелиться. Ко всему прочему ты страшно истощен.

Мириада сраных бед! Я же никакой не ВЛАД!

Я лучше остальных знал, что мне сейчас требуется. Впрочем, напоминание Руны о благоразумии до сих пор звучало в мыслях. Если не ошибаюсь все они хотели узнать меня получше. Ну вот и будет им наука. От осознания того, что будет дальше на губах образовалась злорадная усмешка. И вместо проклятий из моего горла вырвалось совершенно иное.

— Еда… — просипел хрипло я, игнорируя слова княгини и глядя той в глаза. — Требуется еда…

Прямо сейчас я даже не мог сбросить с себя одеяло, чтобы полюбоваться злополучным ранением, но по крайней мере становилось ясно, почему тело и грудь изнывали от режущей агонии.

— Прости, Влад, — с досадой отозвалась Лика, — но в твоём состоянии еда лишь навредит. Твои органы и…

— Нет! — упёрто дёрнул я головой, изнывая от голода и обессилено покосился на капельницу. — Мне необходимо…

Увы, довести требования до конца я попросту не успел. Миг погодя кто-то бережно вложил в левую руку стихийный кристалл и по ощущениям он был минимум Легендарного типа, а знакомый женский голос прервал мои трепыхания.

— Девочки, вы не поняли, обычная еда ему не поможет. Вот. Возьми.

Голова отказывалась подчиняться, но совершив вселенское усилие над собой, я двинул шеей влево и увидел их. Их обоих. Они стояли слева и справа от смертельно бледной Фьётры, которая натянуто мне улыбалась. Остальные же Лазаревы наблюдали за всеми моими действиями с неким трепетом и досадой.

Кристалл оказался тёплым наощупь и от него явственно фонило стихией Земли. Впрочем, прямо сейчас мне стало плевать какой принадлежности он был. Голод превысил все мыслимые и немыслимые пределы, а секунду спустя из моего рта вырвался облегченный выдох, и я прикрыл веки.

— Пожирание…

Ка к… ж е… ты … жа лок… и … сл аб… ра з… довольст вуешься… так им… дерь мом…

Я знал, что голод невозможно утолить. Его можно лишь притупить. Но в это самое мгновение на миг почудилось, что я впервые в жизни избавился от столь мерзкого чувства. Однако блажь оказалась секундной. Опустошенный кристалл распался на куски, а хлынувшая прорва энергии показалась каплей в море. Голод вновь ударил по разуму с новой силой, но вместе с тем мне стало намного легче.

Я вновь попытался открыть рот и попросить еще, но она снова вложила мне в ладонь очередной кристалл и без лишних слов утвердительно кивнула, однако печаль в её глазах выдавала её истинные эмоции.

Пожирание…

Второй стихийный камень пришел в негодность с такой же скоростью, как и первый, а затем последовал еще один.

Пожирание…

После еще.

Пожирание…

Еще.

Пожирание…

И еще.

Пожирание…

— Аппетит у младшенького здоровский, — сдавлено пробормотал Тар, но его моментально угомонила родная мать суровым взором.

Голод не знал ни конца, ни края. Я жрал, жрал и снова жрал. Я пожирал кристаллы на глазах у ошеломленных Лазаревых. Пожирал стихийные камни как какой-то изголодавшийся по крови монстр. Кроме дармовой энергии я более ничего не видел перед собой. Как по мне более мерзкого и отвратительного зрелища для окружающих и быть не могло.

Прекратить поглощение получилось лишь после того, как внутренний мир заполнился где-то на четверть, а затем сделав очередное усилие над собой, я медленно принял сидячее положение и на виду у до сих пор помалкивающих Лазаревых сжал в ладони все капельницы разом.

— Влад, нет. Нельзя! Не делай… — ринулась ко мне стремительным вихрем Лика, догадавшись, что я хочу сделать, но на пути у княжны образовался её силуэт.

— Всё в порядке, моя милая, не беспокойся. Отныне с ним всё будет в порядке. Теперь он справится своими силами.

— Мама Инарэ, какой порядок⁈ — взбеленилась девушка, расширив от ужаса глаза. — Он два месяца находился на грани жизни и смерти. Он едва может двигаться! Он едва жив! Посмотрите на его ранение и…

Дочь хранителя оборвалась и жалобно ахнула, когда я рывком вырвал из тела все инородные предметы, попутно с этим нехотя стягивая с себя одеяло и любуясь тем самым ужасающим увечьем.

«Прости, мой разоритель, — утробным голосом прошептала Истра. — По своей воле я никогда не сумела бы нанести тебе вред, но когда…»

Не неси чепухи, — успокоил я мысленно спату. — То было моё желание. Ты ни в чём не виновата.

Теперь и мне стало понятно, отчего все так переполошились. Помимо костлявого тела свежий рубец, что начинался на правой ключице и который простирался через всю грудь до самых ребер абсолютно не желал исцеляться, а кровь медленно продолжала сочиться между двумя жуткими пластами плоти. За два месяца ранение почти не заросло. Кто-то из Лазаревых смотрел на уродливый разрез, некоторые не сводили своих с багрово-серой воронки, что отныне заменяло мне сердце, остальные же пытались рассмотреть загадочные письмена на теле.

Однако проигнорировав их взоры, я прекрасно