Эпоха Опустошителя. Том XI - Вел Павлов

— Ты боишься! — расплылась в презрительно усмешке богиня справедливости, вглядываясь в лицо собрата. — Ты боялся Вечных и завидовал их мощи, а теперь боишься и его. Как же ты жалок, Арес…

— ДОСТАТОЧНО! Я НЕ БОЮСЬ!

— А знаешь, что самое противное? Знаешь, что гложет меня больше всего? — продолжала вещать та, не обращая никакого внимания на препирательства собеседника. — Всё, что тогда сказал мальчишка на Великой Сотне. Всё, что тогда прозвучало — сущая правда! Война с Вечными началась из-за вашего страха и алчности. Твой страх и страх других оберегов перед тенями прошлого губит наше будущее. Страх погубил все договорённости с иномирцами. Страх, оставил тебе эту отметину на лице. Страх лишил Танатоса руки. Из оберегов и богов мы все превратились в тиранов и узурпаторов. Мы должны были вести смертных за собой. Мы должны были стать опорой и поддержкой. Мы должны были отдавать, а не забирать, и что по итогу? — с невыносимой грустью на лице осведомилась богиня. — А по итогу мы используем их, чтобы добиться большего. По итогу мы жертвуем ими. По итогу некогда одна из моих вернейших отмеченных отвернулась от меня. Мы обязаны были поступать мудро, но наши страхи оказались выше этого. Невзирая на все наши силы мы жалкие, Арес. Жалкими и развоплотимся.

— Ты предаешь нас, Темида? — мрачным тоном поинтересовался Танатос, невольно касаясь руки. — Предаешь нас в столь опасный час?

— Вы сами довели себя до опасности. С меня довольно, — удрученно пробормотала женщина. — Я знаю, что вы затеяли. Знаю, что хотите сделать. Вы оба делайте, что вздумается, но мои посвященные и мои служители на войну против Инферно не пойдут. Скажу вам даже больше… отныне с моей стороны отменяется любая охота на наследника Пятой Династии. Если мальчишка захочет отомстить и если он сумеет это сделать, то он будет в своём праве.

Более Темида Справедливая не произнесла ни единого слова. На глазах у собратьев она неторопливо обернулась и сделав несколько шагов прочь, растворилась во вспышке тусклого света.

— Скудоумная дура! — яростно сплюнул Арес, резко оборачиваясь к Танатосу. — Отдай приказ своим отмеченным. Нужно начинать, как можно скорее пока он никуда не улизнул из Инферно. Более чем уверен, что щенок заручился поддержкой архидемонов. Либо пусть выдадут нам ублюдка, либо пускай сдохнут. И свяжись с остальными оберегами. Однако, я уверен, что они и сами уже в курсе.

— Ты же понимаешь, что есть и те, кто просто будет наблюдать и смотреть, в надежде собрать обильный урожай.

— Плевать! — свирепо прошипел бог Войны, а после невзначай коснулся лба и провёл пальцами по диагональному шраму на лице. — Наследник Пятой Династии и отпрыск хранителя Земли обязан сдохнуть…

* * *

Земля. Российская империя.

Москва. Первое кольцо.

Родовая резиденция Лазаревых.

Кабинет хранителя Земли.

Пока она стояла у окна ко всем спиной, он просто сидел молча. Не сказать, что я отличался огромным терпением, но рука Фьётры, что лежала поверх моей, даровала чувство покоя. Так что сделав усилие над собой, я просто стал ждать, когда парочка созреет. В кабинете нас хоть и было всего четверо, но вот всё остальное семейство Лазаревых прямо сейчас находилось за дверями помещения.

В тишине мы еще сидели несколько минут, но в одно из мгновений стул под хранителем тихо заскрипел, а его твердый взгляд тотчас устремился на меня.

— Двадцать первое апреля две тысячи тридцать второго года по летоисчислению Земли, — негромко произнес он, а она же в свою очередь вздрогнула всем телом и медленно обернулась в нашу сторону.

— Думаешь, мне о чем-то говорит данная дата? — с толикой раздражения полюбопытствовал я, забрасывая ногу на ногу и откидываясь назад, но вот последовавшие далее слова озадачили.

— Это день, когда ты родился, — тихо изрекла она. — День твоего рождения, — голос её дрогнул, и та едва слышно прошептала. — Самый счастливый день в моей жизни.

Надо же. Почти два месяца разницы между той датой, что мне была известна.

— Не знаю, чем ваше молчание здесь поможет, — нехотя отчеканил я, стоило паузе вновь затянуться. — Но терпение у меня далеко небезграничное. Либо начинайте говорить, либо…

— Это я во всём виновата, — произнесла удрученно она, мягко меня перебивая. — Я обрекла тебя на твоё нынешнее существование. Я… не человек. И до некоторых пор не являлась человеком. Впрочем, я и сейчас далеко не полноценный человек.

— Инарэ, ты ни в чём не виновата, — запротестовал хранитель. — Мы оба…

— Ты знаешь, что это так, Зеантар, — с грустью отметила женщина, а он тотчас понурил голову.

— К чему ты клонишь? — хмуро вопросил я.

На миг в кабинете воцарилась очередная пауза. Но всего на миг. Последующие её слова заставили оторопеть и пазл в мыслях начал медленно складываться в полноценную картину.

— Моё истинное имя, дарованное при рождении — Бээаллинарэ. Однако когда-то очень и очень давно мне дали прозвище Дева Необъятной Пустоты или же… Бездна. Последняя из народа, который звался Безграничными.

«Подождите-ка! — потрясенно выпалила Руна. — Это же она… Та, о ком тебе говорила Веритас! Единственная, кто уцелела после резни, что устроили Древние над Опустошителями. Я не знаю по какой именно причине, но моя память до сих пор отрывочна. Неужели проблема была не в Веритас, а в Древних? Я помню, как была создана и… тьма. Я помню, как мною убивали Опустошителей и снова… тьма. После тьмы я помню, как породнилась с императрицей. Помню, как она впервые взяла меня в руки. Помню, как истребляла богов и помню, как гибла Пятая Династия…»

— Безграничные? — повторил я, не понимая до конца смысл сказанного.

— Да, именно так, — заметно нервничая сглотнула она. — Небольшой народец, сила которого не знала разумных границ и пределов. Однако Древние и остальные бесчисленные мироздания прозвали нас… Опустошителями миров.

Ха-ха — ха-ха… Хе-х е-хе…

— Почему… Опустошителями? — вырвалось вдруг у меня.

Вместо каких-либо объяснений она вдруг стыдливо подошла ко мне и присев передо мной на колени, тихо начала шептать. Вначале я не мог разобрать ни единого слова и звука, но чем дольше она говорила, тем быстрее стали роиться мысли в голове. Я и сам не заметил, как письмена на моей коже запульсировали и засияли, а миг спустя слух уловил истинную речь женщины.

— Его или её невозможно научить или создать. Он или она… пробуждается.

— Его или её невозможно обучить. Он или она следуют… пути агонии.

— Он или она не колдует. Он или она… растёт, пожирая окружающих.

— Он или она есть часть бытия. Он или она… бедствие и спасение в одном лике.

— Однажды — он