Неправильный попаданец 2 - Катэр Вэй

целостнее. Через пару минут в этой мясорубке скелеты стали появляться с оружием в руках. И вот теперь начало становиться туго. Мои слуги, хотя и не знают усталости как таковой, но бесконечно махать мечом, видать, и они не могут. Появились первые потери.

— Андрей! — обратился я к полководцу. — Стоять на месте — хреновая тактика. Надо этого ушлёпка кончить.

Кольцо начало медленное продвижение к некроманту, но ничего не менялось. Ну как ничего? Раненых и погибших становилось больше с нашей стороны. Скелеты появлялись уже в доспехах, со щитами.

Когда появился первый костяной всадник с копьём наперевес, мне поплохело. Он нас просто измором возьмёт.

— Зелёный! Выходи, подлый трус! — кричал я, пытаясь перекричать какофонию звуков.

— Ты жалок! — раздался звук со всех сторон. — Ты ничем не лучше всех этих жалких ублюдков, которые приходят сюда.

— Они сюда не сами приходят! Ты служишь явно не тому.

— Тебе я уж точно не буду служить, — наконец-то пошёл на контакт гоблин.

Скелеты теперь были поголовно закованы в латный доспех, который не пробивали бластеры и световые мечи. Каждый четвёртый скелет был конным и с разгона врезался в ряды моих слуг.

Моя армия таяла с пугающей скоростью. Мне для уничтожения таких скелетов приходилось тратить по пять единиц силы. Бесконечные потери слуг рваными ранами терзали душу, сбивая концентрацию и причиняя мне дикую боль.

— Да не надо никому служить! Дурак! — боль и отчаяние застилали мне глаза. — Свобода! Ты не должен тут стоять и творить армии нежити!

— Я сам решу, что и кому я должен! Тебе — ничего!

Я замешкался от очередного приступа душевной боли и не успевал отбить атаку. Два закованных в сталь скелета занесли свои мечи надо мной. Клим встал передо мной, отбив один удар, но подставился под другой. Меч скелета вошёл ему в левый бок, застряв в позвоночнике.

Воин взревел, упав на колено, и, выхватив из перевязи на поясе последний нож, метнул его в лицо скелету. Помогло слабо: скелет дёрнулся назад, вырвав свой меч из Клима. Отвратительный звук разрываемой плоти и ломающихся костей смешался с диким криком живого человека.

Второй скелет занёс свой меч. Клим поднял свой, собираясь принять удар на жёсткий блок, и издал звериный рык. Меч скелета опустился с чудовищной скоростью и силой — сломал меч воина и отрубил правую руку Клима под корень.

Я никак не мог собрать силы и мысли. Боль разрывала мою душу. Крик, полный боли, привёл меня в чувства — и я выстрелил. Скелета снесло, но второй скелет не спал. Горизонтальный удар должен был снести Климу голову, но воин в последний момент чуть-чуть привстал.

Меч отрубил вторую руку воину и застрял в теле. Клим уже не кричал, зато я орал как безумец. Второго скелета снесло — и скелета, который был за ним, и за ним, и дальше, и дальше. Сколько силы я вложил, я не понимал.

Мой разум охватил ужас от понимания, что человек, которого я потащил за собой, погибает — так глупо и бездарно.

— Я говорил тебе, Толик! Надо остановиться! — подозрительно весело проговорил Петя в моей голове. — Это конец!

Клим упал на спину к моим ногам. Глаза стеклянные — труп. На лице лёгкая улыбка и бусинки слёз в уголках глаз. Меня накрыло! Планка начала опускаться.

Я закинул в рот безумное количество камней и ударил во все стороны. Бил почти не глядя и не скупясь на силу. Бил всем подряд. Энергия даже не успевала доходить до моего скопления. Белая сила, зелёная, красная, голубенькая, бежевая… Лучи слетали с пальцев, из глаз, выходили из тела. В общем, я превратился в грёбаное разноцветное солнышко.

Следующим ударом под дых для меня стали смерти Квагуша и Андрея — одновременно. Я озверел от неистовой боли. Было ощущение, что мою душу раздирали самым диким способом. Ноги подкосились, и я упал там, где стоял. Резерв был пуст, из глаз, как и из ушей, текла кровь. Звуки доносились как сквозь вату. В глазах всё плыло.

Несколько капель в глаза — и картинка стала чётче. Мои слуги почти все погибли, как и волки Добромира, который исполинским оборотнем до сих пор пытался пробиться к некроманту. Весь израненный, он расшвыривал скелетов и переворачивал костяных всадников.

Андрей и Квагуш до последнего защищали спину Шаи. Стоя спина к спине, эта троица уничтожала скелетов в промышленных масштабах. Но слаженный удар нескольких конников разбил тройку. Шая пошатнулась и пропустила удар мечом по ногам. Девушка упала, но даже лёжа продолжала отбиваться.

Пять мечей, со свистом рассекая воздух, пригвоздили улыбчивую красавицу к земле. К выдранной душе отправилось сердце, перестав биться. Шая ещё была жива. Струйка крови потекла из её рта. Она закашлялась и осмотрелась. Наши глаза встретились. Слеза потекла по моей щеке, а по губам Шаи я прочёл её шёпот: «Спасибо!»

Что она сделала, я не понял — но в миг она наполнилась светом, покраснела и взорвалась. Разом разорвало десятки скелетов вокруг, обдав мелкодисперсной красной взвесью огромную площадь.

Седовласую я не мог найти глазами. Да и в целом… никого не осталось. Я стоял на коленях, держась за ноющую грудь, и не мог вдохнуть.

Раздались лёгкие шаги — и прямо у меня под носом появились красные кроссовки. Грёбаные «Адидасы». «Где Пушистик?»

— Должен отдать тебе должное, — мерзким голоском пропищал гоблин надо мной. — Развлёк! Спасибо. Знаешь, как тут скучно?

Я поднял на ублюдка глаза. В них плескался океан ненависти и злости. Душа была уничтожена, сердце не билось — и уже почти минуту я не дышал. Тело было в агонии, разум затуманен. В голове демоническим хохотом смеялся Петруша.

Рука сама схватила гоблина за ногу — и я выплеснул туда всё без остатка, даже больше.

Гоблин лишь успел округлить глаза и растаял в сизой дымке. В то же мгновение истаяли все скелеты, а помещение погрузилось в непроглядную тьму. Потеряв опору в виде ноги гоблина, я упал. Боли от удара не почувствовал — да и было мне безразлично. Жить не хотелось.

Сколько прошло времени, я не понял. Просто в какой-то момент я всё же сделал вздох. В иссохшие, скукожаные лёгкие ворвался воздух.

Приступ боли вперемешку с облегчением ворвался в сознание, приводя мысли в чувство, в работу. Лёгкие наполнялись кислородом, забилось сердце — я оживал. Даже не так: я воскресал. Мой резерв начал наполняться силой. Чувство ненависти тяжёлой глыбой опустилось на дно моего резерва.

Этот камень был раскалён добела, как метеорит, проходящий через