Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Тот к кому была обращена эта тирада, с удивлением смотрел на своего отца, который открывался для него с совершенно новой стороны.

 - Наш царь устранил всех возможных претендентов царского рода, а сам никого наследника не имеет. Случись с ним что-либо в битве при Гранике или любом другом сражении и царский трон пуст. Кто реально может претендовать на него?

 - Линкестиец Александр?

 - Да, именно он, как самый богатый и благородный выходец из Верхней Македонии. Войска знают его по прежним походам, он хорошо себя показал при штурме Эфеса, Милета и Галикарнаса. Царь отдал под его командование такую силу как фессалийская конница, уравняв по значимости и важности с тобой, командующим гетайрами.

  Пармерион недовольно дернул щекой от столь оскорбительного деяния царя.

 - С деньгами его рода будет очень легко перекупить любое количество голосов на воинском собрании при утверждении кандидатуры нового царя. Сверши сейчас успешно  Линкестиец свой заговор и все будет у его ног. Иония завоевана, Греция покорно склонилась перед новым македонским царем еще не отошедшая от прошлого разгрома и избиения. С Дарием он легко договориться и тогда все лавры грандиозных замыслов царя покойного Филиппа достанутся ему. А я этого не хочу!

  Разгоряченный полководец несколько раз прошел по шатру и остановился возле изумленного сына.

 - Я не желаю, что бы то, ради чего я воевал всю свою жизнь, досталось этой выскочке благодаря только его происхождению и милости персидского царя. Ты мой сын ничуть не меньше достоин трона Аргидов, чем Линкестиец, если он вдруг опустеет в один прекрасный момент.

  Отправляясь на войну, я долго обсуждал с Антипатром  эту возможность в тот день, когда Олимпиада нежно прощалась со своим отпрыском. Старый лис Антипа ловко облил ее грязью лжи, приписав ей, несомненную причастность к убийству Филиппа и этим буквально вырвал у Александра власть регента на время его похода. Он все сделал правильно, наш старый хитрец. Единственный отпрыск Филиппа Аридей слабоумен, Клеопатра, сестра царя находиться в далеком Эпире, и придается тайным утехам женской любви с равнодушного согласия мужа, а рыжеволосая ведьма уже не может вырастить в своем чреве нового претендента на престол.

 - Ты так опасаешься царицу отец, что можно подумать, что она главная опасность для нас – искренне удивился Филота.

 - Так оно и есть сын. Великие боги ошиблись, даровав ей мужскую душу вместе с  женскими прелестями. Если бы не наши долгие усилия, царь Филипп давно бы сделал ее своей полноправной соправительницей, и мы бы с Антипатром прислуживали бы ей.

 По лицу полководца пробежала тень неприятных воспоминаний, но он быстро прогнал её.

 - Однако мы отвлеклись. Расставаясь с Антипатром, мы договорились о следующем; если царь погибнет во время похода, он нейтрализует Олимпиаду, обвинив ее в колдовстве или убийстве, отложит выборы нового царя до возвращения войска, а я добьюсь, назначения временным главнокомандующим тебя, благо твой пост позволяет сделать это. Царские дружки не смогут претендовать на него в виду слабости своего происхождения, а с Мелеагром, Кеном и Аминтой я смогу договориться.

  После возвращения в Пеллу будут объявлен большой воинский совет, который вместе с Антипатром мы сумеем удержать в повиновении и провозгласить нужного нам царя. Ведь нам это не впервой с ним делать. Став полноправным властителем Македонии, ты женишься на дочери Антипатра Арсинои, и этим браком  объединишь благороднейшие роды Нижней Македонии, дав начало новой царской династии.

 - А царица, Аридей и прочие сестры?

 - Не беспокойся. Олимпиада умрет еще до нашего прибытия, об этом особо позаботиться Антипа, который имеет к ней много старых счетов. Сестры царя не имеют особой силы, а Аридей игрушка, в наших руках которой просто позволено жить до нужного момента.

 - Значит Линкестиец …

 - Да он обречен и подлежит уничтожению, и несколько как враг, а как самый опасный конкурент нашего большого дела. Жаль, что Александр не позволил нам расправиться с ним тогда, когда на могиле Филиппа были казнены два его старших брата, но теперь смерть распростерла над ним свои крылья.

  Наступила тягостная тишина, которую никто из присутствующих не спешил нарушить.

 - А когда это случиться? – с затаенной надеждой спросил Филота и отец сразу понял его.

 - Я жду момента сын мой, но не хочу убыстрять богинь Мойр прядущих нить всех смертных  людей. Царь непременно сложит голову в своем походе, надо только подождать или чуть-чуть помочь этому.

  Пармерион обнял Филоту и ласково поцеловал сына в голову: - Не будем торопить судьбу, подождем еще, время у нас есть.

  Получив весть о заговоре, Александр бросил все дела и стремительно примчался в полевую ставку стратега. Пармерион незамедлительно представил перед ним пленного гонца, который после не долгой, но вразумительной беседы с ним старого полководца согласился вспомнить много новых фактов. В обмен, на обещание, похлопотать за него перед царем и значительно облегчить его участь.

  Сисина повторил Александру все, что знал и даже сверх того. От каждого его слова ноздри царя хищно раздувались, пальцы непрерывно сжимали перевязь меча, а глаза разгорались недобрым злым огнем.

  Пармерион только краем глаза заглянул правителю в очи и с радостью понял, что участь соперника решена. Не покидая шатра стратега, царь немедленно отправил небольшой отряд гейтеров в стан фессалийской конницы с приказом привести к нему Александра Линкестийца.

  Македонец не оказал сопротивления при аресте и покорно прибыл к своему царю.  И здесь, в момент очной ставки с пленным командир конницы все отрицал.

 - Этого человека явно подослали мои враги царь. Они хотят смерти того, кто вместе с тобой, бок обок шел на фракийцев и трибалов, когда те засели в своих горах. Кто в числе первых штурмовал Фивы и прочие города Ионии кто, рискуя жизнью спас от огня твои осадные машины подожженные Мемноном. Разве  не за это ты доверил мне фессалийскую конницу с помощью, которой я покорил для тебя Вифинию и Фригию. Персы хотят разрушить наше единство перед главной битвой и с этой целью послали этого говорливого болтуна. У него нет самого послания Дария ко мне, есть только его слово против слова благородного македонца и более ничего.

  От столь яркой тирады царь заколебался, но тут вмешался Пармерион. - Я всегда не доверял тебе, с того самого момента как твои братья убили царя Филиппа. Да, у нас нет письма, но пленный перс называет сумму,