Окно в Союз - Кабир Ким

когда ребята из группы захвата доставят изъятое из тайников, перехваченное у курьеров, когда следователи передадут показания с допросов и опросов — сделать правильные выводы и дать нужные оценки.

Капитан перебрал последнюю пару дел, чувствуя, как внутри растет глухое раздражение на самого себя и на всю эту систему, которая сейчас казалась ему неповоротливой и слепой. «Турист» переиграл его на его же поле, исчезнув именно тогда, когда ловушка была расставлена, и теперь Морозов вынужден был собирать крохи информации, нарушая приказы начальства. Он понимал, что если Еленин узнает о его самодеятельности, последствия будут крайне неприятными, но сдаться сейчас и признать поражение… Серьезно?

Вариант не для него.

— Где же ты прячешься? — прошептал он, листая протоколы. — Как ты ушел от наблюдателей? Откуда притащил эти лекарства? Зачем?

Он вернулся к своему блокноту, и его внимание привлек слух, переданный одним из осведомителей, работавших на рынках города — говорили о странно одетом мужчине, который интересовался ценами на золото и старые монеты. Морозов сделал пометку в блокноте, хотя понимал, что это может быть обычный перекупщик или коллекционер, коих хватало. Каждый такой слух требовал проверки, времени и ресурсов, которых у капитана официально больше не было, и это связывало его по рукам и ногам эффективнее любых наручников.

Он тяжело вздохнул и потянулся к папке с рапортами участковых, надеясь на чудо, которое в его работе случалось крайне редко и обычно имело вполне логичное объяснение. Внутри оказался отчет участкового о проверке нелегального общежития «шабашников», где задержали нескольких человек без прописки, но все они оказались молодыми парнями из окрестных деревень. Морозов собрал все бумаги в стопку, поднял над столом и разжал пальцы. Бумаги упали со звучным шлепком, который в тишине кабинета прозвучал как выстрел, как бы подводя итог сегодняшним поискам.

Бесполезно. Ни единой зацепки за весь вечер.

— Что ж, поиграем вдолгую, — пробормотал Морозов, вставая из-за стола. — Не горит.

Он подошел к сейфу, убрал в него дело по «Зениту», а личный блокнот спрятал в самый дальний угол под пачку старых бланков. Завтра будет новый день: совещание по «Зениту», отчеты наружки, бесконечные звонки. И только в эти короткие вечерние часы он мог быть самим собой — человеком, который пытается поймать время за хвост. Капитан надел плащ, выключил свет и вышел из кабинета.

Удача сегодня была не на его стороне.

Выйдя на улицу, он вдохнул прохладный ночной воздух, пытаясь прогнать тяжелые мысли и настроиться на домашний лад, на тихий семейный уют, где его ждали жена и сын. Куйбышев спал, укрытый одеялом темноты, и в окнах домов гасли последние огни, превращая город в лабиринт, в котором затаился человек со шрамом на щеке.

Капитан зашагал в сторону остановки, не оборачиваясь. Его ждал вечер с семьей, и он дал себе слово не думать до завтра о работе. Морозов понимал, что проявить терпение сейчас необходимо. Он не верил в чудеса, он верил в систему, и сейчас эта вера требовала от него спокойствия и упорства. Его затруднение — это нормально, это временно. Нужна информация.

Николай Морозов не знал, что за две минуты до того, как ворох бумаг по «потеряшкам» передали ему в здании УВД, куда он за ними сегодня специально съездил, следователь Никаноров забрал из общего потока дело Самарского. Та самая папка с историей временного исчезновения «Туриста» сейчас спокойно лежала в сейфе следователя УВД, становясь частью новой, официально созданной биографии. Судьба в очередной раз развела их пути, почти позволив соприкоснуться плечами.

***

Мясорубка была, без преувеличения, монстром. Тяжёлый корпус, однофазный мотор на киловатт с питанием от стандартных 220 вольт. Разбирал я её в кухонной подсобке, куда меня проводила сама Тамара Павловна, в безупречно белом халате.

— Вот вам, Константин Александрович, царство безнадеги, — сказала она, махнув рукой в сторону агрегата. — Два электрика до вас руки опустили. Говорят, мотору каюк. А без мясорубки нам тут… плохо очень!

— Помню, вы говорили. Котлеты, пельмени, мужчины… — Я кивнул ей и на пару секунд воткнул вилку в розетку. Агрегат отозвался тяжелым, натужным гулом, вал едва провернулся, а через вентиляционные прорези хищно полыхнуло синим — заискрили щетки. Потянуло характерным запашком горелого коллектора. — Ну а «каюк» тут, похоже, не мотору, а контактам, как обычно в электрике, — проворчал я, выдергивая шнур. — Дайте-ка я свет получше сделаю, у меня тут переноска есть. Можете попросить, чтобы мне ее подержали?

— Да я и сама с руками, — даже удивилась она. — Сама подержу, только скажите, куда светить. И свою ещё принесу, светлее будет.

Я вынул из чехла переноску, размотал провод и подключился к розетке. Заведующая тут же поднесла ещё одну переносную лампу-прищепку, подключила её в розетку рядом, и сама задержалась, прислонившись к косяку. Я почувствовал её взгляд, но сделал вид, что полностью поглощён поиском неисправности. Внутренне улыбнулся — женщины всегда оказывают знаки внимания рукастым мужикам, которые делают проще и удобнее их быт, решают вопросы с неисправными утюгами, неработающими розетками и электробигудями. И вот — с вытяжками и мясорубками тоже. Так было в больнице, так происходит и сейчас, в столовой общежития. В итоге мастеру светло, тепло, удобно, он вкусно накормлен и обласкан улыбкой и добрым словом. Так начальник цеха следит за вспомогательным оборудованием, обеспечивающим работу основной производственной линии. Ничего личного.

Нужно проверить коллектор, уж больно симптомы неисправности знакомые. Если если это то, что я подозреваю, и ламели не выгорели окончательно, мы еще повоюем.

— Говорят, Константин Александрович, вы несколько дней без сознания в больнице пролежали, а теперь вот на ногах у нас, работаете, — проговорила она задумчиво. — Как чувствуете себя?

— Всё в порядке, — коротко ответил я, откручивая гайку. — Спасибо за беспокойство, но наши медики твердо поставили меня на ноги.

Она тихо рассмеялась.

— Это очень хорошо. Константин Александрович, я очень рада, что у вас так все сложилось. А то смотрю я на вас — человек через столько прошёл, а держится. У нас тут народ тертый, в основном милицейский, но вы… выделяетесь. Во всяком случае, электриков у нас таких рукастых да ответственных еще не было, а я тут далеко не первый год работаю.

Я только плечом повёл, делая вид, что не расслышал комплимента. Выделяюсь, потому что большая часть моего жизненного опыты получена в другом времени, при другом социальном устройстве. Но это звоночек тревожный, выделяться мне никак не