Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

– Он тоже?..

– Да. Как и я. Ты увидела мою машину еще до того, как пришла на Корам-стрит. Даже номера совпали, верно? – (Я вытаращила глаза.) – В этом и состоит мой дар, моя паранормальность. Я внушаю людям образы.

– Но ведь ты работаешь на Сайен.

– Конспирация. Со временем научишься осторожности. Ты тоже молодец, нигде не засветилась за столько лет.

– Просто не гуляю по ночам.

Ник одобрительно кивнул. Я пригубила еще кофе, погрела пальцы.

– А вот и он, – встрепенулся Ник.

Я обернулась. В кофейню вошел мужчина и убрал трость в специальную стойку. Высокий, стройный, лет сорока, с восковой кожей и короткими темными волосами. Облик завершали золотистый галстук, брюки со стрелками и безрукавка с вышивкой.

Его скулами можно было резать стекло. При виде меня его бледные выпяченные губы дрогнули в улыбке.

– Пейдж, надо понимать? – низким, чуть насмешливым голосом произнес он. – Джексон Холл.

Я испуганно пожала протянутую руку.

Едва наши пальцы соприкоснулись, я почувствовала едва уловимую вибрацию, словно от его руки сифонило сквозняком. Нечто подобное ощущалось и с Ником. Джексон уселся напротив меня.

– Если ты ошибся, я очень огорчусь, – обратился он к Нику, выразительно подняв бровь.

– Никакой ошибки.

Подошла официантка. Джексон попросил бокал кровавого «Мекса» – дорогого аналога красного вина. Ник заказал мне и себе по тарелке супа.

Джексон не сводил с меня глаз.

– Ник поведал мне историю вашего знакомства, а также сообщил о твоей способности… негативно воздействовать на здоровье окружающих. – Он смотрел спокойно, с интересом. – Все верно, Пейдж?

Я покосилась на Ника.

– Джексон не работает на Сайен, клянусь, – подбодрил тот.

– Попрошу без оскорблений, – презрительно бросил Джексон. – Я так же далек от Якоря, как колыбель от могилы. Сравнение не самое удачное, но суть вы уловили.

На самом деле не очень.

– Вы про кровь из носа? – уточнила я.

– Именно. Носовое кровотечение. Какая прелесть! – Он оперся ладонями на стол, в глазах светилось волнение и незаурядный ум. – Что-нибудь еще?

– Головные боли. Если рассержусь, мигрени. Однажды человек вообще упал в обморок.

– А сама ты при этом как себя чувствуешь?

– В основном плохо. Сильно устаю.

– Ясно. – Не переставая буравить меня взглядом, Джексон откинулся на спинку стула. – Сколько тебе лет?

– Шестнадцать.

– Значит, выпускница. В вуз поступать планируешь?

– Вряд ли.

– Судя по интонации, ты уже все решила. Хотя, по-моему, получать высшее образование в Сайене – чистой воды глупость. К счастью, меня миновала необходимость ходить в школу. Однако без диплома в цитадели высокооплачиваемую работу не найти.

– Переживу. Все лучше, чем торчать в школе.

– Храбрая девочка, – усмехнулся Джексон. – Тебе знакомо понятие «ясновидение», Пейдж?

Я покачала головой.

– Это более нейтральный и приятный синоним благородного искусства паранормальности, как окрестил его Сайен. Человек, наделенный таким талантом, называется ясновидец. Ты знаешь французский? Пожалуйста, переведи нам «clair» и «voyant».

– Ясное видение, – моментально откликнулась я.

Пусть алгебра – не мой конек, зато во французском мне нет равных.

– Правильно, – кивнул Джексон. – Ясновидец обладает незамутненным взором, а посему способен узреть истину, лежащую за пределами пяти органов чувств. Истину, скрытую от других.

– Скрытую где?

Джексон задул свечу на столе:

– В эфире.

Я наблюдала за ним сквозь поднимающуюся струйку дыма.

– Эфир – источник всех душ, колыбель бытия. Мы появляемся из эфира, существуем параллельно и внутри его, а после смерти возвращаемся обратно, отринув навсегда бренную оболочку. Эфир связан с миром живых как воздух – незримое царство, где витают души умерших.

Никогда не слышала более кощунственных, преступных речей.

Мне довелось разделить первый кофе с двумя паранормалами.

– Пейдж, с тобой все хорошо? – забеспокоился Ник.

– Все нормально, просто… я не совсем уверена, что поняла, о чем вы.

Джексон скорчил гримасу.

– Эфир – это совершенно иной уровень бытия, – пояснил Ник. – Лишь люди вроде нас, ясновидцев, могут его осязать.

– Не только осязать, но и использовать, – вклинился Джексон. – Не сердись на него, Пейдж. Доктор Найгард любит преуменьшать.

– Я стараюсь не переборщить, Джекс.

– Глупости. Она должна понимать, что представляет собой ясновидение, – возразил Джексон. – И поверь мне, Пейдж, это чудо, а вовсе не болезнь или порок, как внушает Сайен.

Однорукий мужчина принес заказ. Чтобы занять руки, я обмакнула кусочек хлеба в томатный суп.

– Сайен утверждает, что первым паранормалом был Кровавый Король, известный убийца, – вставила я.

– Эдуард тот еще мерзавец. Не удивлюсь, если именно он был Джеком-потрошителем, а вот ясновидцем едва ли. Обычный пьяница, идеальный козел отпущения, чтобы свергнуть монархию и проторить дорожку для республики Сайен.

– Сайен просто свалил все на него?

– Верно мыслишь, дорогуша. – Джексон по-кошачьи улыбнулся. – Привыкай.

– Мы такие же, как все, Пейдж. Совершаем хорошие и плохие поступки, – обратился ко мне Ник. – Даже будь Эдуард ясновидцем, его действия никак не отражаются на всех нас…

– Не обманывай девочку, – перебил его Джексон. – Мы совершенно точно не похожи на других. Мы ясновидцы, доктор Найгард. Хранители истины, блюстители будущего, связующая нить между живыми и мертвыми, между земным и божественным.

Публичные казни. Кошмарные события в Ирландии. Неужели реки крови пролиты во имя лжи?

– Если вы… – Я перевела дух. – Если мы не несем зла, почему на нас охотятся?

При слове «мы» по спине забегали мурашки. Оно походило на крепкие объятия. В первые секунды я съежилась, застыла от бесцеремонного вторжения в личное пространство, но потом на душе сделалось тепло и спокойно. Объятия согревали, убаюкивали.

К реальности меня вернул голос Ника:

– Ответа у нас нет.

Джексон закурил сигару. Мною овладело непреодолимое любопытство, заглушающее все тревоги.

– Расскажите о призраках, – попросила я.

– С удовольствием, – отозвался Джексон. – После смерти душа или фантом покидает дело и в идеале обретает вечный покой в самом сердце эфира. Однако некоторые души, чьи виды разнятся, не желают оставлять бренный мир. Ясновидцы обменивают их, порабощают, призывают на помощь.

– Речь ведь про реальных умерших. Получается, вы дергаете за ниточки и души пляшут под вашу дудку? С чего бы? – допытывалась я.

– О, причин множество. Кто-то жаждет поквитаться, наказать своих убийц. Кто-то не желает расставаться с возлюбленным, полагаю. – Джексон взмахнул сигарой. – Все ясновидцы ощущают их присутствие, вот только используют по-разному. Душам ведомо настоящее и будущее.

Я слушала и рассеянно жевала хлеб, по вкусу больше похожий на мокрую вату.

– Давай копнем глубже. – Джексон постучал вилкой по моей ладони. – Наша земная, смертная форма – своего рода клетка из плоти и крови, предназначенная для материального измерения. В этой клетке и заперта душа, фантом. – (Я жадно впитывала каждое слово.) – В сознании обретается наше физическое «я», а в лабиринте грез – фантомное.

– Джекс, довольно, – устало бросил Ник. – У