Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

– Либо ты напоролся на медведя, либо над тобой потрудился гуль.

– Так арлекины именуют наших заклятых врагов.

Я присела на краешек кровати:

– В прошлый раз ты не просыпался.

– Тогда были колотые раны.

– Порез очень глубокий. Надо наложить швы.

– На первых порах обойдусь солью.

– И умрешь от потери крови.

– Нет. Сейчас организм страдает от заражения, но соль и покой с ним справятся.

– Как скажешь. – Я взглянула на его осунувшееся лицо. – Приступим?

Страж кивнул.

Я выжала воду из салфетки в растерзанную плоть. Мышцы рефаима напряглись, даже сквозь перчатку проступали вздувшиеся вены.

– Извини, – буркнула я, но мигом пожалела о своих словах.

По-хорошему, мне следовало насладиться его страданиями. Око за око.

Страж пристально следил за моими манипуляциями. Его кровь сочилась, словно мед, обостряя мое восприятие, что одновременно отвлекало и успокаивало.

Я снова намочила салфетку и вспомнила, как впервые увидела его в таком состоянии. Взгляд непроизвольно метнулся к окну. Портьеры были открыты.

– Расскажи о себе, – попросил Страж.

Я застыла:

– Что?

– Ты меня слышала.

– Можно подумать, тебе интересно.

– Не было бы интересно, не спросил бы. – Рефаим держался на редкость спокойно, учитывая обстоятельства. – Если пройдешь второе испытание и впредь проявишь себя достойно, останешься со мной навсегда. Мне известно, за какое преступление тебя взяли, но уверен, у тебя есть и другие достоинства, Пейдж Махоуни. В противном случае я ошибся в выборе.

– Мог бы и не выбирать.

– Верно.

Его глаза потускнели. Я методично промывала рану, но особо не церемонилась.

– Ты ирландка, – объявил рефаим. – Из какого региона?

Похоже, он всерьез вознамерился поболтать. Ладно, никуда не денешься.

– Из Манстера[12], родилась в городке Клонмел. – Я намочила и отжала салфетку. – Отец работал в Дублине, а я росла на молочной ферме у бабушки с дедом. Жили мы тихо-мирно, пока не нагрянул Сайен. За что отдельное спасибо твоей невесте.

– Да, благодарить надо ее. Саргасы решили захватить Ирландию, а инквизитор Мэйфилд не стал препятствовать. Хотел повторить успех Балканского Вторжения, когда Сайен разом присоединил к себе четыре новые территории.

– Знаю. – Я свирепо глянула на него. – Все, эта рана чистая. Где следующая?

Рефаим развязал тесемки на рубашке и обнажил второе плечо, разорванное в нескольких местах. Да, это надолго.

– Ты познала войну, – снова подал голос Страж. – А как очутилась в Лондоне?

– Не прикидывайся, – огрызнулась я. – Ты наверняка читал мое досье.

– И все же?

Еще немного, и я поверю, что ему и впрямь не наплевать.

– Мой отец – судебный патологоанатом. – Я снова окунула салфетку в таз. – Сотрудничал с ирландской полицией. Сайен завербовал его на втором году Малоуновских восстаний и поставил задачу: выяснить, что провоцирует паранормальность. К тому времени все понимали, что Ирландию не победить, хотя мятежники наотрез отказывались признавать очевидное. Кахал Белл помог нам с отцом перебраться в Лондон.

Язык не поворачивался произнести имя «благодетеля» – до того противно.

– Ясно, – кивнул Страж. – Отец не догадывался, кто ты?

– Сейчас, скорее всего, догадался. – Я промокнула первую отметину. – Он слепыш и считает ясновидение болезнью.

– Тяжело тебе пришлось.

– Угу. А у тебя, случайно, не некроз? – сменила я тему.

– Отчасти.

– Тогда соль не поможет. Тебе полруки надо чистить.

– У рефаимов все устроено не как у людей. – Он ни на секунду не отводил от меня взгляд. – Значит, вас отправили в Лондон. А твои бабушка с дедом?

– Остались в Ирландии.

Страж пытливо всматривался в меня. Я сумела сохранить бесстрастное выражение, хотя сердце защемило.

– Ты упомянула одного родителя, – поинтересовался он, пока я обрабатывала самую нижнюю рану на локтевом сгибе. – А где второй?

Этого следовало ожидать. Всякий раз за фальшивым любопытством скрывался допрос, попытка нащупать мое больное место.

– Мама умерла родами. Отслойка плаценты. Это на случай, если вы хотите наложить лапу еще и на нее. – Я бросила салфетку в тазик. – Ну, где обрабатываем дальше?

Страж отвел глаза. Сообразив наконец, куда ведет кровавый след, я откинула волосы с лица и буркнула:

– Понятно. Снимай рубашку.

– Не могу, сил нет.

– Тогда придется разрезать.

– Ничего не имею против. Все равно больше мне ее не носить.

Кивнув, я достала канцелярский нож, присела на кровать и натянула перед рубашки. Перевернула лезвие так, что острие уперлось рефаиму в ямку под горлом.

Страж бесстрашно наблюдал за мной. Откинув в сторону тесемки ворота, я вспорола ткань. Перчатки и тупая сталь тормозили процесс, но в итоге все получилось.

Работая, я избегала его взгляда, но, сколько ни вслушивалась, не уловила дыхания. Наверное, ему подобные живут исключительно аурой.

Я осторожно убрала с оставшихся ран черные лоскуты и увидела мускулистый живот, растерзанный словно граблями.

Да, рефаимы народ крепкий. С такими травмами человек и часа бы не протянул.

– Надеюсь, это последние, – сказал он.

Я отжала салфетку:

– Гуль разорвал на тебе броню?

– Да. К несчастью, металлические пластины не способны долго сдерживать натиск эмита. Кроме того, монстру в принципе не понравилось их наличие.

– Выходит, они существа разумные.

– В некоторой степени. – Его зрачки расширились. – Позволь еще один вопрос. Когда проявился твой дар?

Безумно хотелось поскорее покончить с этим фарсом, сказать – моя жизнь его не касается, однако было жаль упускать возможность нащупать уязвимые точки на теле рефаима.

– В девять лет на меня напал полтергейст, – скрепя сердце ответила я. – После его атаки меня месяцами преследовал один и тот же сон. Ну, или что-то похожее на сон. Мне снилось поле алых цветов. Чем дальше бежишь, тем темнее становится вокруг. Каждую ночь я преодолевала все большее расстояние.

Я занялась зияющей раной на мускулистом животе. Рефаим уже не цепенел от моего прикосновения.

Сейчас он невероятно походил на человека, если не считать глаз и матового мерцания кожи. Впрочем, еще неизвестно, что скрыто от моего взора. Даже в таком состоянии Страж не снимал перчаток.

– Однажды во сне я пересекла поле и прыгнула – и все померкло. Очнулась уже в реанимации. Как выяснилось, у меня случился приступ лунатизма. Я вышла в гостиную и вдруг… перестала дышать. Отец вызвал «скорую». На другой день меня выписали, и все само собой забылось. Как ни странно, никто ничего не заподозрил.

– В твоей истории болезни ни о чем подобном не упоминается.

– Спасибо, что вторгся в мое личное пространство.

Я с силой надавила на рану. Из горла рефаима вырвался хрип.

– Думаю, я это заслужил.

– Правильно думаешь. – Я снова убрала за ухо выбившуюся прядь, перчатки изрядно усложняли незамысловатую процедуру. – Тогда,