Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

– Ваше слово закон, повелитель. Доброй ночи.

Едва он скрылся из виду, Страж повернулся ко мне:

– Ты знакома с оракулом?

– Нет.

– Он глаз с тебя не сводил.

– Наверное, заинтересовался моей аурой. Собственно, как и все.

Страж сердито зыркнул на меня и зашагал к мерцающим огням «Магдалена».

11

Одного поля ягоды

В башне Основателей Страж сразу уселся работать с бумагами, а я, с его дозволения, осталась греться у камина.

Медленно догорела свеча. Выпив стакан воды, я отважилась попросить разрешения подняться к себе. Ответом было краткое «да».

В мансарде я обработала ожог мазью и наложила новую повязку. Голова раскалывалась от боли. Я погасила лампу и легла.

Спалось плохо. На рассвете меня вырвало. Хорошо, успела добежать до туалета.

Еще недавно я поставила на странствиях крест, но, как выяснилось, не все потеряно. Мне удалось отрешиться от тела несколько раз подряд – правда, под давлением обстоятельств. Вопрос, какой ценой. Особенно без ИВЛ.

Джексон будет на седьмом небе. Методика Стража наверняка придется ему по душе – рефаим вознамерился раскрыть мой потенциал вопреки сопротивлению. Не препятствуй ему Ник, Джексон давно бы провернул нечто подобное.

Я умылась и помассировала ноющий висок. Грязные волосы сбились в колтун, живот крутило. Удостоверившись, что тошнота отступила, я прополоскала рот и снова забралась в постель.

Если мои странствия – дар, то почему причиняют столько боли?

В сумерках меня разбудил колокол. Хотелось лишь одного – свернуться калачиком и зализывать раны, однако оракул явно пытался что-то сказать. Превозмогая ломоту во всем теле, я оделась и медленно побрела вниз. В гостиной царила тишина. На столе лежала очередная записка.

У тебя две недели, чтобы восстановиться. К обычным пилюлям добавил болеутоляющее. Если удастся, подробнее разузнай про эмитов.

Меня уже готовят ко второму испытанию. Проглотив таблетки, я задремала у огня, но ближе к полуночи поспешила к выходу из резиденции.

Обезбол притупил чудовищную мигрень. На мою просьбу о нумах Гейл выдала мне тусклую жемчужину и россыпь оловянных колечек.

Страж находился в пределах резиденции. Его лабиринт ощущался где-то наверху.

На улице было прохладно, моросил дождь. Я отправилась прямиком в Трущобы, где царила обычная кутерьма, и не на шутку встревожилась, не застав в каморке Лисс.

– Ее здесь нет, – раздался голос. – У них репетиция в «Камере».

Нелл стояла у костра. Ее черные локоны были стянуты в пучок на затылке.

– Понятно. Не в курсе, когда она вернется?

– Ближе к рассвету. Я передам, что ты заходила.

– У вас все в порядке?

Нелл кивнула.

– Из наших никто не пострадал, а вот собирателям костей досталось. – Она хрипло закашлялась. – Мой приятель антомант. У тебя, случайно, не завалялось розовых лепестков?

– Сегодня нет. Но если появятся, дам знать.

– Спасибо.

Другой ясновидец чуть не умер от радости, увидав впервые за много лет жемчужину – пусть даже крошечную и поцарапанную. Он вручил мне кружку баланды и пообещал кормить неделю подряд.

На данный момент большего мне не требовалось. Кое-как осилив половину порции, я поспешила к месту, обозначенному на карте как «Таунсенд», – оградительной колониальной постройке вокруг Старой Библиотеки. По соседству располагался Театр обреченных, где давали пьесы и масочные представления.

Оракул сидел на ступеньках. При виде кружки его брови поползли вверх.

– Ты питаешься баландой?

– Как видишь. А тебя кормят с барского стола?

– Я тут договорился кое с кем из слепышей. Она таскает для меня еду у алых туник. – Оракул протянул руку, которую я пожала. – Дэвид Фиттон.

– Пейдж. Надо полагать, вчера ты нагло врал. Насчет «Нашира открыла мне глаза» и прочего.

– Удивлена, что ясновидец умеет притворяться тем, кем не является?

– Ни капли, – честно ответила я. – Хотя тебе почти поверила.

– Отлично. Если мадам свободна, позвольте вывести вас на прогулку.

– Вывести? Как собаку?

Дэвид мрачно хохотнул.

– Когда тебя каждый день дрессируют, до собаки недалеко. – Он поднялся. – Если кто-нибудь спросит, мы собираем сведения об эмитах.

– Не поверишь, мне поручили то же самое.

– Похоже, второе испытание напрямую связано с ними.

– Не понимаю, с чего такая спешка. Нам даже опомниться не дают. Как будто хотят стравить между собой.

– Ничего, сейчас я покажу тебе такое, что все вопросы сами отпадут, – пообещал Дэвид.

– Решил устроить мне экскурсию?

– Нужно ведь как-то себя развлечь, пока нас не перевели в алые туники.

Все входы и выходы в Старую библиотеку были закупорены. Даже окна заколотили досками. Мы вышли из-под ее сени в моросящий дождь. Срочно надо утеплиться. Может, в Трущобах найдется что-нибудь подходящее.

Дэвид держался на расстоянии, и наши ауры не соприкасались. Выше меня на пару дюймов, долговязый, с мощным торсом, он кивнул на свою тунику.

– Скоро догоним по цвету ауры. Вообще, любопытно мы пересеклись. Обычно я один привлекаю всеобщее внимание.

– Поменьше бы этого внимания, если честно.

По Катт-стрит мы добрались до пустынной Рэдклифф-сквер. В центре сквозь туман проступали очертания исполинского округлого здания под свинцовым куполом. Напротив высилась резиденция «Сюзерен», из ее окон сочился тусклый свет.

– Если ты не в курсе, это «Камера», – сообщил Дэвид. – Надсмотрщик сказал, там тренируются воздушные гимнасты, канатоходцы и прочие.

– А почему ты оказался в компании надсмотрщика?

– Он подкараулил меня после испытания и пригласил на ужин в Кеттл-Холл. Плиона не возражала, – объяснил мой спутник. – Среди людей Белтрам пользуется наибольшим влиянием, с ним лучше дружить.

– С чего бы ему приглашать тебя на ужин? – нахмурилась я.

– Наверное, из сострадания. – Дэвид выразительно кивнул на заклейменное плечо. – А может, захотел гульнуть в честь окончания Сезона костей. Да и потом, мы ему нравимся. В смысле, мы с тобой.

– Сомневаюсь. Он меня сюда и приволок.

– Правильно. Он из кожи вон лезет, разыскивая редких ясновидцев, однако до нашего появления ему не слишком везло.

– Выходит, Белтрам – поставщик?

– Добычу он выбирает среди тех, кого легионеры запрятали в Тауэр, – объяснил Дэвид. – Старается не ударить в грязь лицом на фоне предшественника.

– А что случилось с его предшественником?

– Точно не знаю, но живет он в Лондоне, не в Оксфорде. Белтраму такое не снилось. Его отпускают в столицу всего на пару дней в год, наладить контакт с легионерами.

– Хочешь сказать, мы случайно нарвались на него в эти два дня?

– Нет. Под конец охоты Нашира позволила ему задержаться на месяц. Белтрам к тому моменту совсем отчаялся. Решил, что Синдикат защищает уникальных ясновидцев, потому их так сложно разыскать.

Правильно решил. Окажись я в день ареста на своей территории, Джексон бы меня выручил.