Пасечник 2 - Дмитрий Николаевич Матвеев

семьи, умолчу. Насчёт покушения на убийство я ничуть не преувеличил, целитель Хрусталёв уже пишет отчёт, в котором подробно изложит все обстоятельства своего раннего пробуждения. Отчёт пойдёт на стол старшему дознавателю Колюкину, копия — управляющему Академией и вашим родителям.

После такого заявления попытки говорить разом прекратились.

— Я не утверждаю, что все виновны в равной мере, — продолжил Иван. — Вы сговорились меж собой, и были согласны убить свою сокурсницу. Возможно, скинулись деньгами для покупки отравы. Но одна из вас добыла яд и принесла сюда, а другая добавила его в крема для лица и для рук. Они будут отвечать перед законом в первую голову. Мне сейчас нужна та, которая покупала яд. Остальными Маша займётся самостоятельно. Итак, кто это?

Терентьев медленно повёл взглядом по девчонкам. Одни стояли с вызывающим видом, другие — растерянные, ошарашенные словами егеря. Еще двое прятали глаза, явно чувствуя себя виноватыми.

— Ты! — Иван указал пальцем на одну из них, одновременно давая команду Кэпу, — Что ты можешь сказать? Или предпочитаешь говорить с Разбойным приказом? Это запросто. Вас просто возьмут кучей и отвезут к князю на приём, к его артефакту правды. И вы расскажете всё, хотите этого или нет. Но мера наказания при этом увеличится.

— Это Стаська! — после недолгой внутренней борьбы выкрикнула девушка. Она покупала!

Названная Стаськой оскалилась и, не имея возможности говорить, метнула в предательницу испепеляющий взгляд и провела большим пальцем себе по шее, обозначая недвусмысленную угрозу. И, круто развернувшись, метнула в Ивана заклинание. Кэп среагировал быстрей Терентьева. Выставил щит, отразил ледяную стрелу в потолок. А потом сделал что-то такое, чего Иван не отследил, но в итоге руки Стаськи оказались вытянуты по швам и плотно прижаты ладонями к бёдрам.

— Вот и первая кандидатка на пожизненную каторгу определилась, — констатировал егерь, поглядев на дыру в потолке. — Атака студента первого курса боевым заклинанием с очевидным намерением убить.

Он повернулся к той, что сдала сокурсницу. Может, и кто сыпал отраву знаешь?

— Знаю, — заявила та, решив, что хуже, чем есть, уже не будет. — Леська. Вон она!

Леська угрожать и нападать не стала. Затрясла поднятой вверх рукой, умоляюще глядя на егеря.

— Хочешь что-то сказать?

Та часто закивала.

Терентьев изобразил абстрактный жест, маскируя действия Кэпа:

— Говори.

Студентка тут же затараторила:

— Стаська зелье у Кострова брала. У того, с первого курса.

Иван кивнул, показывая, что знаком с продавцом. Леська продолжила:

— Он вообще в Академии торгует всякой полезной алхимией. Для улучшения памяти, для бодрости, чтобы ночь не спать. Ещё для временного увеличения силы и скорости, чтобы Ухтомцеву зачёты сдавать. Но мы не хотели убивать Машку, только наказать, чтобы не задавалась. Есть порошок, который красоту портит примерно на неделю, а потом все само проходит. Но убрать эффект никак нельзя. Ни целителем, ни магией.

— Вот как!

Терентьев повернулся к Стаське:

— Получается, что вся вина на тебе. Если девчонки думали, что делают подлянку, а ты решила Повилихину прикончить и всех подставить, то это уже не каторга. Это — петля. И даже если князь тебя помилует, подумай: выдержит ли твой род войну в одиночку против десятка других? Выходит, ты хотела убить Повилихину, а уничтожила свою семью.

Тут Стаська забилась, задёргалась.

— Говорить хочешь? — спросил Иван.

Она кивнула так, что, казалось, голова оторвётся.

— Говори.

Егерь включил звук, предусмотрительно оставив руки девушки под контролем Кэпа.

— Все хотели наказать выскочку. И я хотела того же самого, — хмуро начала студентка. — И у Кострова покупала изумрудную пыль — ну, так зелье называется. Денег он взял столько, сколько надо, ни копейкой больше. Яд, он раза в три дороже. Костров мне пакетик отдал, а я в него даже не заглянула. Отдала, вон, Олеське. Она специально на ужин не пошла, чтобы крестьянке по-тихому в крем сыпануть. А утром крики, истерика. У Машки крыша поехала, давай хлестать магией налево-направо. Соседок своих чуть не порешила. Вот мы и собрались договориться, что дальше делать. И договорились, только вот эта всех сдала, предательница.

Стаська вновь кивнула злобный взгляд на ту, что начала говорить первой.

— Ну и дура же ты, Стаська, — от души выразился Терентьев.

— Не Стаська, а Анастасия! — возмущённо вздёрнула голову заговорщица.

— Неважно, — отмахнулся Иван, — всё равно дура. Не сдала она вас, а спасла. И тебя первую. Потому что сейчас я позвоню дознавателю Колюкину… знаешь такого? Ну вот. И сдам ему Кострова. И уголовная часть деяния целиком упадёт на него. А вот если бы потрошить вас взялся Разбойный приказ, всё могло бы быть совсем иначе. Надеюсь, у тебя, Анастасия, хватит ума не предупреждать Кострова. Если он внезапно за полчаса до ареста ударится в бега, на тебя повесят пособничество преступникам. Это, опять же, каторга. Кстати, Приказ очень заинтересуется, откуда у тебя столь специфические познания по части аномальных зелий.

Егерь вздохнул, взглянул на часы, повернулся к дверям.

— Всё, дальше без меня.

— А мы? — спросила Леська.

— А это уж как подруга ваша решит… бывшая. И от вас зависит, подаст она заявление в Приказ об умышленном причинении вреда здоровью, или нет. Повреждения, причинённые ядом, сами не сойдут ни через неделю, ни через год. Если не верите, спросите хотя бы Розенкранца. А сколько стоят услуги косметологов-целителей вы, наверное, и сами знаете.

Повилихина, всё это время молча стоявшая у стенки, широко улыбнулась. Красно-белое лицо её, и без того достаточно жуткое с виду, превратило гримасу в хищный демонический оскал.

Кто-то прошептал:

— Ой, мамочки!

Кто-то, всхлипнув, пустил слезу.

Кто-то поддержал.

И тут Анастасия, которая, наконец-то, до конца осознала последствия сотворённого ею дерьмища, не выдержала и заревела в голос. Но Иван этого уже не услышал. Он спешил к воротам Академии на встречу с курьером.

* * *

Через час Маша Повилихина стояла у ворот Академии, чтобы ехать к Зеехоферу. Терентьев протянул ей фарфоровую баночку с дорогой инкрустацией на плотно притёртой крышке.

— Вот, держи. Как приедешь, первым делом намажь лицо. Тогда к тому моменту, как придёт время делать макияж, оно будет выглядеть лучше, чем было.

— А руки?

— И руки тоже намажь. Вот на всякий случай инструкция.

Терентьев передал небольшую книжечку.

— Теперь возьми вот это.

— Зачем?

Маша, недоумевая, уставилась на магазин от воздушника.

— Есть большая вероятность,