Пасечник 2 - Дмитрий Николаевич Матвеев

— Тот уровень, что вы сейчас продемонстрировали, по меньшей мере, внушает. У нас мало кто с третьего курса выпускается с такими показателями. Если обратиться к вашим зайчикам, то потенциал у вас примерно пятнадцать из ста. Но поразительней всего выглядит прогресс пропускаемости каналов: у вас десять из ста этих ваших зверюшек. Это сумасшедший прогресс. Достичь за год половины такого прироста маги почитают за счастье, а вы умудрились скакнуть на этот уровень за два месяца. И я хочу от вас честного и полного ответа: как вы смогли, как вы добились такого результата.

— Давайте сперва пройдём к вам в кабинет, — предложил егерь.

— Что ж, давайте, — согласился Хрусталёв. — Но имейте в виду: я с вас просто так не слезу. Я выжму из вас ответ в любом случае.

Он дошел до кабинета, плюхнулся в любимое кресло и вопросительно уставился на Терентьева. Объявил:

— Я вас внимательно слушаю!

И, действительно, стал внимательно слушать.

— Павел Павлович, — начал Иван, — то, что я вам сейчас буду рассказывать, относится к категории тайн рода.

И, увидев на лице Хрусталёва недоверие, поспешил добавить:

— Не только у вас, целителей, но и у нас, простых пасечников, имеются тайны.

Доктор жестом остановил егеря:

— Погодите-погодите… пасечник… Вы из какого уезда? Селезнёвского? И это ваш мёд так расхваливал господин Бахметьев?

— Наверное, да.

— И это из-за мёда наш куркулистый кастелян к вам неизменно добр? И вы наверняка регулярно этот мёд употребляете.

— Увы, нет, — развёл руками Терентьев. Мои запасы иссякли. Слишком большое количество людей жаждет обладать хоть малой толикой мёда.

— Как жаль… — Хрусталёв неподдельно расстроился. — Мне обязательно нужен образец для исследований. Что ж, это многое объясняет, в том числе и ваши успехи. Наверняка и выздоровление Розенкранца не обошлось без этого средства. Тем более, что Бахметьев из вашего мёда сотворил какие-то невероятные препараты, которые продаёт за ещё более невероятные деньги.

— Будущим летом появится новый мёд, — закинул удочку Иван. — И кроме того…

Терентьев сделал многозначительную паузу.

— Да-да? — откликнулся Хрусталёв.

— На моих землях по осени была уничтожена аномалия. Теперь на этом месте будут расти новые, неизученные ранее растения с новыми неизвестными пока свойствами.

— Да вы что! — воскликнул целитель. — И вы так спокойно говорите об этом?

— А как я должен говорить? — не понял Иван. — Я не могу изучать растения. У меня недостаточно для этого знаний. Зато всяческих обязанностей и срочных дел выше крыши. Но если хотите, приезжайте ко мне в Терентьевку. Я дам вам возможность вести исследования мутировавшей флоры, так сказать, непосредственно в местах произрастания. С меня — качественное питание, жильё, место для лаборатории. А с вас — отчёт о результатах исследований. Ведь собирать и заготавливать эти травки так или иначе придётся мне либо моим людям. Возможно, я создам небольшую мастерскую по первичной переработке сырья. Но, конечно, для такого производства потребуется знающий человек, который сможет его возглавить.

Хрусталёв слушал внимательно. Даже внимательней, чем о тайнах рода. Дослушал до конца, немного подумал и заявил:

— То, что вы рассказали — очень интересно. К сожалению, до лета я связан контрактом. Но могу обещать, что самым тщательным образом обдумаю ваше предложение. Да, самым тщательным образом, можете быть уверены.

На этом целитель погрузился в раздумья. Взгляд его, пронзая стены медпункта, устремился в горизонт, речь стала отрывочной и бессвязной. Видя это, Терентьев поспешил уйти, чтобы не мешать человеку моделировать своё будущее.

Глава 23

В субботу Маша пришла на ужин пораньше, чтобы перехватить Ивана. Первокурсницы поглядели на неё хмуро, но при Терентьеве разборок устраивать не стали, сработал инстинкт самосохранения. Устроившись с тарелками за отдельным столом, проглотив первую ложку вечерней каши, Маша заявила:

— Я боюсь.

— Чего? — не понял Иван и, на всякий случай, окинул столовую суровым взглядом.

— Завтра последняя примерка платья, всё готово. Надо будет забирать его. А куда? Только сюда, в общежитие, у меня другого места нет. Но здесь… девки совсем с ума посходили. Глядят зверями, хуже, чем тот изменённый кабан. Если я платье в комнату принесу, до утра оно точно не доживёт.

— Наверняка не доживёт, — уверил девушку егерь. — А если в графини выбьешься, тебя, поди, вовсе со свету сживут.

— Откуда ты… — охнула Повилихина, хватаясь за грудь, за то самое место, где под казённым платьем отпечатались руны клятвы.

Но шла секунда за секундой, и ничего не происходило: не жгло кожу огнём, не ломало тело безумной болью, карая клятвопреступницу. Девушка непонимающе уставилась на Ивана.

— Как ты думаешь, — усмехнулся тот, — откуда князь узнал, что есть в Селезнёво молодая помещица Мария Повилихина? Как он определил, что сейчас она учится в Академии?

— Так это ты меня…

Маша сжала кулачки и глянула так странно, что Ивану срочно захотелось оказаться где-нибудь подальше, хотя бы и в сердце Аномалии. Кто знает, что сделает эта девушка дальше? Примется обнимать и целовать или набросится с кулаками. Но прошло немного времени, кулачки разжались, глаза, только что метавшие молнии, угасли.

— А зачем? — спросила Маша. — Зачем такие сложности? Ты мог просто прийти ко мне и спросить. И отношения с девчонками сохранились бы, и кучу денег на бальный наряд тратить бы не пришлось.

— Не всё так просто, — принялся объяснять Терентьев. — Если бы не князь, я бы ещё несколько лет холостым погулял. Но не всё коту масленица. Он, вишь, женить меня решил. Чтобы я на балу себе невесту выбрал. А я подумал, что у тебя должен быть шанс наравне со всеми столичными трясогузками.

— А я хотела тебе сюрприз сделать, — огорчилась Маша.

— Сюрприз ещё впереди. Я ведь так и не видел твоего платья, а на бал мы приедем порознь. Ты знаешь что, поговори с Зеехофером. Пусть позволит оставить платье у него в ателье до самого бала. С утра туда приедешь, там же сделаешь причёску, накраску, оденешься, сядешь в машину и — вперёд, в гости во дворец. А мне с этим проще. Во-первых, все пакостники укрощены. Во-вторых, всё-таки отдельная комната, куда без моего позволения просто так не войти. Ну и среди парней конкуренция не такая жесткая и проявляется иначе: максимум, мордобоем. А в этом