Пасечник 2 - Дмитрий Николаевич Матвеев

— А вы уверены, что это яд?

— Я уверен, что в еде имеется нечто, добытое в Аномалии, и оно, без сомнения, опасно. Насколько я знаю, никому ещё не приходило в голову кушать изменённых зверей.

— А как насчёт алхимии? В ней аномальные компоненты очень даже используются.

Иван внимательно посмотрел на дознавателя:

— Вы хотите сказать, что не видите разницы между специфическими алхимическими препаратами и пищей?

Колюкин поморщился:

— Разумеется, вижу. Но существует целый ряд приправ, получаемых с использованием частей изменённых зверей.

Терентьев с трудом удержался, чтобы не сплюнуть.

— В таком случае, скажите мне: какого рожна официант, едва увидев, что я опознал присутствие Аномалии, кинулся в бега?

— Это ведь он? — кивнул дознаватель на лежащего на полу мужчину в характерной униформе.

— Он, голубчик, — со злобой подтвердил Иван. — Да и можно просто сделать анализ еды, которую мне пытались скормить.

По знаку Колюкина двое стражей подхватили официанта и увели.

— Ну пойдёмте, — вздохнул сыщик. — Кажется, там как раз что-то происходит.

К их приходу на полу рядом со столом валялось три тела. Все трое с разной степенью побитости. Еще несколько выстроились вокруг, опасаясь приближаться к столу.

— Ну наконец-то! — возмущённо заявила Маша. — Арестовывайте этих троих, пока у меня хватает сил их держать.

— А что они совершили? — тактично поинтересовался Колюкин.

— Вот этот, — девушка указала на здоровенного детину, — пытался схватить меня сзади, чтобы вон те двое унесли со стола еду. То есть, уничтожили все улики.

По знаку дознавателя стражи оперативно повязали жертв хрупкой барышни, взяли пробы с каждого блюда и удалились.

— Да уж, задали вы мне на сегодня работы, — вздохнул дознаватель. — А я надеялся хоть раз выспаться за последние две недели.

— Я думаю, — ободрил его Терентьев, — всё должно закончиться княжьим балом. После него и отоспитесь.

— Надеюсь, что вы не ошибаетесь. — печально промолвил Колюкин. — До свидания, Иван Силантьевич. До свидания, барышня.

Дознаватель удалился.

— А мы что будем делать? — спросила Маша.

— Мы тоже пойдём. Поглядим, где тут поблизости есть приличное заведение. Не всё же на халяву питаться, разок можно и честно деньги заплатить. А ты этих троих магией уделала?

— Ну да, — улыбнулась девушка. — Только я сама не поняла как. Первый меня схватил, и через секунду брякнулся на пол. А те двое побежали к столу, только руки протянули, и тоже. Я едва успела подумать, как бы их остановить, а они раз — и попадали. Это мой источник сам сделал, да?

— Наверняка, — уверенно кивнул Терентьев. — Не забудь ему спасибо сказать. И ещё… ты ему имя дала? Нет? Попробуй. Думаю, получишь неплохой результат.

* * *

До бала оставалась неделя. Терентьев учился, как сумасшедший. После отзыва о кафе «Наяда», в котором Иван честно расписал всё о попытке отравления, число желающих заплатить ужином за отзыв резко поубавилось. Можно сказать, не осталось никого. Только кругленький итальянец Фаббри неизменно радовался визиту егеря, очевидно, назначив его своим талисманом, и наотрез отказывался брать деньги за кофе и пирожные.

Все остающееся от прогулок с Машей время уходило на библиотеку, танцы и магические тренировки. Иван тренировал источники, каналы, использование стандартных формализованных приказов. Правда, последний пункт исполнялся лишь внешне. Пупсу ничего не стоило имитировать эти действия.

Он вообще сильно вырос за последний месяц, и теперь ничуть не напоминал того пупса из Иванова младенчества. Игрушечный солдатик — вот, кем он стал. Тоже воспоминание из детства, но лет на десять постарше. Тот, в детстве, был большим, увесистым, из литого пластика. У него двигались руки и ноги, он умел крутить головой и держать в руках оружие. У игрушечного солдатика не было имени, но выросший и изменившийся источник уже нельзя было назвать пупсом. И Терентьев решил, что станет называть его «Кэп» — от «капитан». Новое имя источнику понравилось, и он с удовольствием откликался на него, выполняя и явные команды, и тайные просьбы.

Огонь тоже подрос, но не настолько, чтобы превратиться в нечто новое. Он просто стал больше и сильнее. Осталось понять, насколько сильнее. И Терентьев отправился к доктору. То есть, конечно, к целителю.

Хрусталёв, как обычно, скучал в своём кабинетике. Увидев егеря, обрадовался, словно лучшему другу.

— Ну-с, молодой человек, — спросил он, изображая старомодное обращение, — чем вы собираетесь удивить меня сегодня?

— Ещё не знаю, — ответил Иван. — Вообще-то, я надеюсь и сам удивиться, но без вашей помощи это, боюсь, не выйдет.

— Вот как? — предвкушающе произнёс целитель. — И что вам требуется от простого бедного доктора?

— Ой-вэй, — засмеялся Терентьев, — прекратите расчёсывать мне мозг. С памятью у меня всё в порядке, уважаемый целитель. И я никогда не поверю, что если целитель уважаемый, он совсем таки бедный.

— Ха-ха-ха, — закатился дребезжащим смешком Хрусталёв. — Насмешили! По форме, конечно, я бы поспорил, но по содержанию таки верно. Ха-ха-ха!

Иван терпеливо дождался, пока целитель утрёт слёзы.

— Вступление было неплохим, ну а теперь давайте поговорим всерьёз, — сказал Хрусталёв. — Чего вы хотите?

— Я хочу измерить свой текущий уровень.

— Последний раз вы делали это в конце сентября. Вы хотите сказать, что за два месяца достигли каких-то серьёзных успехов? Вздор!

— Именно это я и хочу выяснить. У меня имеются некие субъективные ощущения, а хотелось бы перевести их в объективные цифры. Неважно, в зайчиков или попугаев. Понимаете, мне нужно сопоставить эти два показателя, чтобы в дальнейшем я, ощущая некий значительный прирост, понимал: это ползайчонка, и ни к чему прыгать до потолка, а нужно дальше работать.

— Или наоборот, — заметил целитель.

— Или наоборот, — согласился егерь.

— Что ж, идёмте. По правде сказать, мне тоже интересно поглядеть, на степень вашего прогресса. Правда, через месяц у вашего курса запланировано промежуточное тестирование, но раз вы настаиваете…

— Настаиваю, да.

— Тогда сделаем это сейчас.

Процедура была уже знакома. Иван встал в круг перед артефактом, шепнул своим источникам, чтобы не баловали, и разместил руки в рекомендованных местах. Хрусталёв запустил свою машину. Она засветилась зелёным, чуть потемнела и тут же вернулась к бледно-салатовому цвету. Измерение окончилось.

— Господин Терентьев!

Целитель выглядел предельно серьёзным