Там леший бродит - Игорь Николаевич Конычев

— Спасибо, — я ещё раз взглянул на шатры и решил отвлечь Всеслава от мрачных воспоминаний. — А почему тут столько воинов собралось?

Лицо царя чуть разгладилось, на губах появилась хищная ухмылка.

— Это ещё не все. Вот через несколько дней войско соберётся, и на печенегов пойдем, — сказал он, положив ладонь на рукоять поясного кинжала. — Распоясались они что-то. Ходят по нашей земле, словно у себя дома, да деревни разоряют. Такого спускать нельзя.

— Значит, война?

— Да куда там, — махнул рукой Всеслав. — Съездим с молодцами, перебьём вражин, сколько сможем, а остальные на коней сядут, да ускачут, поджав хвосты, куда глаза глядят. Лови их потом, как ветер в поле. Затаятся и зиму-другую ни слуху о них, ни духу. Так всякий раз случается.

— Смотрю, ты в себе уверен.

— Я царь, — Всеслав выпятил мощную грудь. — Мне верить надлежит в себя, предков и народ. Иначе и быть не может. Каков бы ворог не был, мы выстоим, как и всегда.

— Хорошие слова, — одобрил я.

— Других и не молвлю.

Самоуверенность — это, конечно, хорошо, но её показатель у Всеслава явно зашкаливал. Не то, чтобы меня это раздражало, но беседа становилась слишком уж предсказуемой.

— Ну да, ну да. — С важным видом покивал я. — Молви тогда еще, где этого Светлана искать?

— За моим теремом его изба. Мимо точно не пройдешь.

Я уже собирался вылететь в окно, как вдруг Всеслав меня задержал.

— Леший, ты моего волхва губить не смей. Он пусть и брешет, аки пёс, но дело своё знает и служит исправно.

Сидя на подоконнике, я вполоборота поглядел на царя.

— Всеслав, я что, похож на того, кто просто так людей со свету сживает?

Царь серьезно кивнул, чем вызвал у меня горькую усмешку.

— Все хорошо будет с твоим волхвом, — пообещал я, и вылетел наружу соколом.

Терем правителя Тридесятого царства соответствовал его высокому статусу. Обходить такую постройку довольно долго, но свежий ветер и птичьи крылья быстро донесли меня до нужно избы. Всеслав был прав: ошибиться тут не получилось бы при всем желании. Приземистое жилище волхва украшали нанесенные углём символы, пучки трав, связанные цветными верёвочками ветки, черепа животных и подвешенные на нитках камни причудливых форм. У меня сложилось ощущение, что Светлан стащил сюда мусор со всей округи, чтобы подчеркнуть уникальность своего жилища. Но я все равно остался не впечатлён и постучал в дверь.

— Заходите, — донесся из избы таинственный голос волхва. — Знаю, зачем явились!

— А когда мы перешли на «вы»? — спросил я с порога, придерживая отчаянно скрипящую дверь рукой.

Жилище волхва внутри не слишком отличалось от виденного мной снаружи: обычная изба, в которую натащили всякого хлама по типу козьих рогов, перьев совы, конских копыт и резных палок да пеньков. Всё это добро резко контрастировало с новой и добротной мебелью. Это свидетельствовало о том, что живет хозяин дома в достатке и горя не знает.

Пахло внутри непонятно чем, будто что-то скисло, испортилось и готовилось превратиться в новую форму жизни в самое ближайшее время. Не знаю, как волхв тут дышал и дышал ли вообще. А то вон как покраснел, бедолага, того гляди лопнет.

— ТЫ⁈ — сидевший за столом Светлан вскочил на ноги, отчего его объёмистый живот врезался в столешницу, заставив тарелки на ней подпрыгнуть.

— Мне показалось, что ты в курсе, — я переступил порог и направился к волхву. — Сам же сказал, что знаешь, зачем я явился.

— Как сюда вошёл⁈

— Не поверишь. Ногами.

— Нечисть не может моего порога переступить! — продолжал отрицать очевидное Светлан.

— Ну, — я почесал бороду, — или это не так, или я не нечисть.

— Обереги! Обереги тебя изгонят! — пыхтя и кряхтя, Светлан быстро, насколько позволяла его комплекция, метнулся к полке, схватил с неё какой-то сверток и кинул в меня.

Перевязанная чьими-то волосами тряпка врезалась мне в плечо и упала на пол.

— Попробуй еще разок, — посоветовал я волхву.

И зачем?..

Второй «оберег», вращаясь в воздухе, ударился о мой живот и упал рядом с первым. Я вздохнул и деликатно осведомился:

— У тебя там их ещё много? Я тороплюсь, знаешь ли.

Волхв взвыл волком и швырнул в меня сразу два свёртка. Один пролетел слева от головы, так меня и не задев, а другой я ловкой поймал, повертел в руке, после чего вскрыл отросшим когтём. Внутри оказались сухие потроха, листья с травками и белые куриные косточки. Все вместе пахло на удивление недурно и чем-то напоминало мне запах лапши быстрого приготовления из прошлой жизни.

— Ты это лучше в похлёбку положи, — посоветовал я трясущемуся то ли от страха, то ли от гнева мужчине. — И перестань уже потеть. Влагу беречь надо, да и пахнет плохо. — Пройдя вглубь просторной комнаты, я уселся на край лавки. — Давай не будем задерживать друг друга. Ответь на пару вопросов и я уйду.

— Не стану! — заупрямился Светлан, шаря пальцами по полке.

Надеюсь, там у него нет ничего тяжелого.

— А вот царь сказал, что еще как станешь, — парировал я.

— Брешешь! Коли бы ты с царём-батюшкой совет держал, я бы знал!

— Ничего ты не знаешь, — я сделал небольшую паузу. — Светлан. Но это не моё дело. Я хочу знать, какой хворью болела мать Забавы.

Волхв вдруг замер и прищурился.

— Тебе зачем это знать? Неужто царскую дочку не уберег⁈

— Уберег. Но мне нужно разобраться в том, что происходит. Так чем болела её мать?

— Не тем, чем дочь, — ушел от ответа Светлан и сделал вид, что наводит порядок на злосчастной полке.

— Иными словами, ты не знаешь, — догадался я.

— Знаю! Ведаю! — волхв даже не обернулся. — Только тебе, дух нечистый, ничего не выдам!

— Мда, — протянул я, — каши мне с тобой не сварить.

— Так ты еще и людоед⁈ — новый мешочек полетел в мою сторону, но угодил в вытянутую чашу с квасом. Содержимое тут же зашипело и как-то нездорово забурлило.

— Нет, в похлёбку лучше ничего не добавляй, — изменил я свой совет, глядя, как темнеет деревянная чаша, а