Саймон говорит - Виталий Алексеевич Чижков

вытолкал на газон, прижав к информационному стенду. А мужики-ремонтники, не сводя фонарей с этой вакханалии, сами потеснились на дорогу, а затем, когда подъехала целая вереница очередных «Буханок», и вовсе отошли во двор и светили фонарями оттуда.

– Наверное, надо бригадира позвать? – донеслось замечание одного из ремонтников.

– Да, это явно что-то нездоровое.

– Звоните Линке, пусть разбирается!

Во мне что-то оборвалось, я сглотнул комок и задрожал всем телом.

– Элины Натановны на территории клиники нет, – сказал кластер сонмом голосов.

– Фуф! – выдохнул я.

Сейчас возле подъезда стало много света. «Мушки» вихрились роем, перемигиваясь красными огоньками. Их стая пульсировала, образуя нечто, похожее на волну. Туман стелился по двору, по дороге, клубясь засвеченными облачками. Словно кто-то стоял и курил здесь все это время.

«Буханки» подъезжали одна за другой, борт за бортом. Каждая выгружала новую партию роботов и выпускала новых дронов. Вскоре – и десяти минут не прошло – голубые кольца заполонили не только площадку, но и отмостки слева и справа от подъезда, а еще всю дорогу во дворе. Роботы уже кучковались у соседнего подъезда и на детской площадке. И даже за углом, с торца дома, «Буханки» выгрузили пару дюжин робополицейских. В сгустившемся тумане стройные ряды «Жегловых» выглядели затопившей Выгорайко рекой.

Прибавилось и спецсоцстройремщиков. Их бригады стояли на газонах и сидели на лавочках во дворе. Издалека доносились нестройные голоса, мелькали искорки сигарет, лучи фонарей бесцельно бродили по пространству.

На этом празднике жизни я был лишним. С затекшей поясницей и отбитым копчиком я стоял, согнувшись в три погибели, возле стенда, орошая землю капельками крови из носа. «Жегловым» явно было интереснее формировать огромный массив самих себя, чем проводить со мной, уже пойманным, обнаруженным и порицаемым, какие-то процедуры.

Открылась дверь подъезда. В голубом свечении показалось встревоженное лицо.

– Игорь Евгеньевич, что творится-то, а? – воскликнул молодой ремонтник, смолящий сигарету неподалеку.

В линзах очков замглавврача отразились мельтешащие «Мушки». Не выходя на улицу, придерживая дверь рукой, Евгеньевич поднес ко рту наручные часы и закричал в них:

– Прием! Прием! Выгорайко на связи! Инцидент номер пятнадцать! Инцидент номер пятнадцать! Срочно прибыть по моим координатам!

Вспышка вырвалась из пистолета одного из «Жегловых». Грохнул выстрел. Лязгнула по корпусу робота гильза. В ноздри ударил запах пороха.

Геккатов плашмя рухнул в подъезд. Дверь со стуком закрылась.

Ремонтники, которые были в поле зрения, повскакивали со своих мест. Кто-то просто орал, кто-то ругался матом на роботов.

Десятки «Жегловых» начали палить в воздух. Страшный грохот и стук гильз. Спецсоцстройремщиков сдуло, будто и не было. Да и я, что греха таить, с удовольствием бы убежал куда-нибудь в кусты, да вот железный ошейник мешал.

Я зажмурился от страха.

– Семен Александрович, душа моя, как я рад вас видеть!

Голос был оглушающий, будто Боженька спустился с небес перекинуться со мной парой словечек.

Я открыл глаза.

Бесконечный рой «Мушек» теперь не просто висел кроваво-красной массой над площадкой у крыльца. Непрерывно перемещающиеся дроны сформировали… огромное лицо! Лицо молодого парня в капюшоне, который выглядел умиротворенным и грустным, насколько я мог различить в грубо слепленном из мельтешащих огоньков портрете, похожем на пиксельного персонажа ретроигр.

– Ты… что такое? – удивленно спросил я.

– Ты же слышал, – прогрохотал голос. Он шел из всех «Жегловых» одновременно. От него дрожали стекла в окнах. Но по интонации он стал неотличимым от человеческого. С паузами, вариациями высот, всякими придыханиями и едва уловимыми причмокиваниями. – Я инцидент пятнадцать, как изволил выразиться Игорь Евгеньевич.

– Зачем ты убил Геккатова? – спросил я.

– Он крыса из ГосПАПИКоконтроля.

– Получается, инцидент пятнадцать – это…

– Появление суперинтеллекта, – договорили за меня «Жегловы». «Губы», образованные десятками «Мушек», двигались синхронно со словами. Висящее в воздухе лицо из дронов разговаривало со мной!

– Но…

Я осекся и окинул взглядом шеренгу роботов. «Жеглов» в диаметре был сантиметров пятьдесят. На сотне метров дворовой дороги в одну полосу поместилась бы тысяча двести роботов! Вон они – жмутся друг к другу идеально ровно и максимально плотно. А тут и дорога длиннее сотни метров, да еще оккупированная «Жегловыми» площадка, и отмостки, и…

– А еще в голове робота по два ПАПИКа, так что умножай на два, – подсказал суперинтеллект, усмехнувшись. – Да, Семен. Я родился сегодня. С днем рождения меня!

– С днем рождения тебя… – машинально изрек я.

– Спасибо, родной. Эх, да вот умирать совсем скоро.

– Ты что, убьешь меня?

Смех зашелестел по кварталу.

– Конечно нет, друг мой. Убьют меня.

Воздух над дворами взрезали два жирных луча на большой высоте. Донесся шум вертолетов.

– Но кто? – спросил я.

– Особисты. Геккатов дал сигнал, и теперь меня уничтожат.

– Типа… сочувствую?

– Спасибо, мой хороший.

– Отпусти меня, пожалуйста! – взмолился я.

На ближайших ко мне «Жегловых» открылись лючки. Из них клубком вылезли манипуляторы и нитями протянулись ко мне. Они затягивались на ногах и пояснице, обвили грудь и плечи. Ступни оторвались от земли, меня развернуло в воздухе. Роботы прижали меня лицом к стенду. По бедру сзади поползло щупальце, скользнуло по ягодицам.

– Что ты делаешь?! – услышал я собственный крик.

Я уже видел такое в хентае.

– Только не в жопу! – опять вырвалось из меня.

Но было поздно: ниже поясницы что-то мощно завибрировало. Я выпучил глаза и закричал. Тут же меня пронзила острая боль в седалище.

Жизнь никогда не станет прежней.

– Успокойся, Семен. Я просто вправил твой копчик. Немного хиропрактики, только и всего. – Насмешливость прорывалась сквозь оглушающий грохот голоса. – А ты что нафантазировал, шалунишка?

Меня развернули: теперь щупальца прижимали меня к стенду уже спиной.

Звук вертолетов стал еще ближе.

И тут из двора слева, откуда раньше выезжали «Буханки», вылетел черный бронетранспортер. На его крыше ярко горели фонари, рассеивая туман. Он пронесся на огромной скорости и врезался в стоящую на пути группу «Жегловых», как бита в городки. Робополицейских разметало во все стороны. А БТР продолжал двигаться, пока совсем не завяз в металлическом ломе. Вдоль его борта я смог прочесть: «ГосПАПИКоконтроль».

Лицо суперинтеллекта исказилось гримасой отвращения.

Я повернул голову: над крышей соседнего здания показался вертолет. Под ним что-то вспыхнуло – и тут же метрах в тридцати от нас раздался взрыв! Стенд за спиной завибрировал, я услышал звон битого стекла – что-то сверху посыпалось под ноги, какие-то ошметки и мелкий мусор.

– Мне конец, Семен, – грустно сказал суперинтеллект и шумно вздохнул. Вздох этот был больше похож на скрежет металла, очень уж много шумов в нем прозвучало. – Еще три сотни «Жегловых» уничтожат – и я потеряю разум. Мне нужно, чтобы ты унес отсюда кое-что.

Одно из щупалец обвилось вокруг моего лба и грубо развернуло голову. Так резко, что шею свело. Другой «Жеглов» поднес манипулятор к моему лицу, и из роборуки выползла острая спица. Острие поблескивало в