Саймон говорит - Виталий Алексеевич Чижков

– Итак, Корутинка почти прямая. Аппроксимируем параллелепипедом… От дома до ГЭС по карте пять километров. – Я записал в дневнике: «5 км». – Ширина… ну сколько там… небольшая. Двадцать метров? Пусть так. Глубина… Сколько глубина? – спросил я. И сам же подсказал: – Согласно ГОСТ, такие технические водоемы роют три метра глубиной.

Я поскрипел ручкой: триста тысяч кубометров объема воды от ГЭС до психушки должны утечь в ближайшее время.

– Перепад высот я не знаю, увы. Городок у нас весьма плоский, но Выгорайко на болотах стоит. И дальше низины…

Уравнение Бернулли из гидродинамики никак не вспоминалось. Что-то там корень из двух жэ аш… Вот почему когда ты профессионал с опытом, то забываешь базовые вещи?! Или это терапия электродом так сказалась? Еще и мобильник выкинул, кретин!

– Фиг с ним, с Бернулли. Возьмем скорость течения за девять метров в секунду, – пробормотал я. – Как у горных рек плюс-минус.

Я облачился в спортивный теквировый костюм и натянул сверху таксиситидрайвмастерку, чтобы быть на низком старте. Все же в холодной воде окажусь.

– Кстати, а когда на ГЭС задраили шлюзы? – Я взглянул на таймер в перчатке.

Свет в комнате погас. Меня накрыла тьма, как ненавидимый прокуратором город.

– Видимо, сейчас.

Сердце замолотило. Пот струйками побежал из-под тесного капюшона и попал в глаза. Я потер их что есть силы и понял, что плачу, услышав свои тихие всхлипы. Обожженное лицо саднило от размазанного пота.

Миссия была почти провалена.

Я подошел к окну. За стеклом ничего не поменялось: освещения на фейковом шоссе внизу никогда не было. Фонари на настоящей эстакаде горели как обычно. По ней в сторону ГЭС промчался строй полицейских машин. Быстро они!

– Ну ладно, Семен, соберись! – воскликнул я и треснул по подоконнику. – Смотри: за секунду через поперечное сечение Корутинки будет проходить… эм-м… пятьсот сорок кубометров. Тогда теоретически обмелеет за… эм-м… девять с небольшим минут. Но это теоретически. На деле скорость течения будет падать и время линейно увеличится… или экспоненциально? Резерфордовы баклажаны, я не скалькулирую интегралы в уме!

Я сел на пол, обхватив колени. И все же попробовал прикинуть. Вышло от сорока пяти до девяноста минут.

– Огромный разброс, – вырвался печальный вздох.

Выставил будильник в перчатке, чтобы пропищал через полчаса. За это время уровень воды уже сильно снизится, а скорость течения заметно уменьшится. Идти к реке раньше – велик риск столкнуться с бдительными спецсоцстройремщиками. А если опоздаю, то ГЭС включит шлюзы. Еще в любой момент ко мне могут заявиться полицейские и арестовать за ложный звонок: наверняка они уже триангулировали мой телефон.

– А что будет потом? Преодолею Корутинку, убегу в лес – а вдруг там собаки? Или стена? Или вышка? – Губы скривились от горечи. – Как будто у меня есть выбор!

Я растянулся на полу и стал ждать, пялясь в темноту и читая «Отче наш».

* * *

01:10

Будильник вырвал меня из дремы.

Пора.

Я открыл дверь в подъезд. Непроглядный войд. Наверное, Выгорайко питалась от линии ГЭС номер четыре, поэтому электричество пропало с понижением мощностей станции.

– Вратарь бежит в штрафную соперника! – подбодрил я себя и ринулся вниз.

Тут же оступился на лестнице, больно проехался по ступенькам, стукнулся коленом и дальше пошел куда аккуратнее.

На первом этаже света тоже не было. Тишина разносила мои шаги гулким эхом по коридору. Больничные запахи навевали тревогу, от которой меня трясло и я весь чесался.

Толкнув подъездную дверь, я вышел во двор. Лицо облизнул холодный ветер. В нос ударил знакомый смрад дешевого пластика и солидола.

По черному квадрату Малевича – асфальтовой площадке перед крыльцом – перемещались четыре голубых световых кольца. От них расходился ореол призрачного сияния – на улице стоял туман. Во мгле это напоминало включенные газовые конфорки на плите. Как только я ступил на крыльцо, круги замерли.

«Жегловы»!

Я затаил дыхание и съежился в надежде сделаться меньше, а то и вовсе исчезнуть. Над двором хаотично заметались растушеванные дымкой красные огоньки – полицейские «Мушки».

– Сеткин. Семен, – донесся тягучий металлический скрежет. – Личность идентифицирована.

– Не двигаться, – вторил огонек слева.

– Вы. Арест. Прогнозное обвинение. Статья двести семь[17]. – Будто в кассетном плеере садилась батарейка: речь из динамика синтезировалась растянутой и жеваной, вытекая смолой в ночной холод. – А если бомбы. Подтвердятся. То статья двести пять[18].

Накрылся побег этими медными тазами на колесиках!

Я слизнул пот с губ и шагнул в кромешную темень к роботам.

– А ну, стоял! Ни место!

Бодрый звук пружины, лязг металла и до ужаса знакомое «чк-ж-ж-ж» заставили меня застыть на месте и перестать дышать. Я знал, что один из них открыл лючок и навел на меня табельное. Вот-вот темноту разорвут вспышки и меня нашпигует пулями. Я тоже уйду вместе с осенью…

– Не убивайте, – взмолился я и закрыл лицо руками.

Ноздри жадно, быстро и с хлюпаньем втягивали запах жженой резины, идущий от теквировых перчаток. Где-то очень далеко кричала сирена, а рядом растекался белый шум жужжания «Мушек» – будто трансформаторная будка гудела.

– Объект «Сеткин» потерян, – сгенерировал огонек справа.

– Вызовите подкрепление. Нужно.

– Ложный террорист сбежал. Запрашиваю подкрепление. Задача: поиск вероятностного террориста Сеткина.

– И я запрашиваю подкрепление.

– И я.

– И я.

Над ухом раздался стрекот. Я замахал руками, чтобы отогнать полицейский минидрон. «Мушка» отлетела и зависла метрах в трех от меня.

– Опознана личность, – проскрежетал один из «Жегловых». – Семен Александрович. Сеткин. Бывший доцент кафедры суперкомпьютеров и квантовых вычислений НИИ…

– Не двигайтесь, Сеткин! Арестованы!

– И. И…

«Чк-ж-ж-ж».

«Чк-ж-ж-ж».

«Чк-ж-ж-ж».

Я закрыл лицо ладонями.

– Объект «Сеткин» потерян.

– Федеральный розыск. Инициировать.

– И. И…

– Инициализация завершена. Вызываю подкрепление.

– И я.

– И я.

– И. И. И. И я.

Что за чертовщина?!

Я отнял руки от лица.

– Опознана личность: Александрович Сеткин. Семен. Безработный. Подозреваемый террорист или ложный.

Перчатки вернулись на щеки. Я подглядывал в щель между пальцами.

– Объект «Сеткин» потерян.

– Давайте искать его, коллеги. Вызываю подкрепление.

– И я.

– И я.

– И я.

К висящему дрону подлетели еще три таких же – и со странными щелчками зависли рядом, покачивая огоньками, будто сканируя пространство. Туман клубился в красной подсветке, искажая лазерные точки, подрисовывая им идущие вверх «ушки».

Меня осенило.

В кромешной темноте роботы наверняка переключились на тепловизоры. Но я был облачен в спортивный костюм с терморегуляцией! И в этом он был чудо как хорош: я потел, как конь в сауне, аж кожа горела. Зато стоило закрыть перчатками лицо – единственное тепловое пятно на мне, – и я становился невидимым для правосудия!

Я прыснул от смеха.

И вот этими тупыми железяками хотят заменить доблестных кожаных полицейских? И вот их до полусмерти боится Демид Галкин? Это им поклоняются, по мнению Налла, современные язычники?

Да планковская