Путь Строителя 13 - Алексей Ковтунов

К ельнику вышли, когда солнце уже село за верхушки, но остатки света еще держались на небе. Резкий хвойный дух никуда не делся, мужики принюхивались и морщились, один Больд повел носом с одобрением, ему нравится.

Лагерь встал тут же, на пологой поляне чуть в стороне, телеги составили кругом, и над стоянкой задымили первые костры. Охотники разошлись по кромке расставлять ловушки, Больд выпросил себе заготовку дров и удалился в сумерки, откуда сразу донесся смачный треск. Пчелка перебралась с моего плеча на крышку ванны и устроилась там часовым, а я, пока хоть что-то видно, лично отправился к елям, налаживать добычу.

Еще в деревне, между ванной и формами, успел заскочить к Дагне и заказать полдюжины желобков, узких кованых лотков в ладонь длиной с заостренным хвостом. В прошлой жизни такую железку вбивали в березы, когда по весне гнали сок, да и смолу на делянках добывали похожим образом, только называлось это ремесло каким-то отдельным словом, которое я так и не вспомнил. Ну и пусть, желобок он и есть желобок, Дагна отковала все шесть за вечер и даже не поинтересовалась, зачем они мне, целее нервы.

Сама добыча дело нехитрое, если понимать порядок. Для начала выбрал три ели пожирнее, с самыми богатыми натеками, и к каждой приставил по мужику. Первым делом подпорки, под висячими лапами к стволу не подлезть, так что вырубили рогатин и приподняли ими нижние ветки, открывая подход к источнику смолы.

Под ноги бросили палки, земля возле стволов пропитана смолой на ладонь вглубь, наступишь сапогом и останешься без сапога, это дерево добычу назад не отдает. Следом растянули над каждым рабочим местом косой полог из рогожи на жердях, капли с верхних веток срываются без расписания, а одной такой капли хватит, чтобы до конца похода щеголять нарядной проплешиной. Вельт в свое время предупреждал, вляпаешься и не отмоешься, и проверять его слова на собственной шкуре второй раз охоты нет.

Дальше главное, ради чего ковались желобки. На высоте груди зачистил кору до светлого слоя, полосой сантиметров десять шириной, и прорезал ножом косые борозды, одну навстречу другой, елочкой, чтобы ручейки сбегались к середине. В нижней точке вбил желобок с легким наклоном, под него подкатили бочку и накрыли рогожей с прорезью, смола нам нужна чистая, без хвои и утонувшей мошкары.

Ель на такое обращение даже не обиделась, у нее и так течет из каждой трещины, а по свежим бороздам смола побежала веселее, застучала по дну частыми каплями, и скоро стук сменился тихим журчанием. Мужики на соседних стволах повторили все в точности, только один пристроил желобок криво, и пришлось перебивать.

Остающимся объяснил порядок на два дня вперед: полные бочки закрывать и откатывать к телегам, а борозды резать каждое утро свежие, чуть выше старых, за ночь они затянутся. Ну и в смолу пальцами не лезть. Судя по лицам, последний пункт можно было и не озвучивать. Постоял еще немного, посмотрел, как наполняются тонкой струйкой бочки, и душа порадовалась. На этом решил, что можно наконец и отдохнуть, впервые за два дня, между прочим.

Ужинали уже в полной темноте, у костров булькала каша, и разговоры сами собой крутились вокруг смолы. Самый старший из собирателей признался, что всю жизнь брал смолу скребком, за день набиралась кружка-другая, и то радость. Теперь он слушал, как стучат капли по дну бочки, и качал головой, то ли восхищаясь, то ли жалея прожитые годы. Впрочем, из обычной сосны так бодро все равно не потечет, а простым собирателям в прежние времена так далеко отходить от деревни было бы слишком опасно.

В любом случае сообщил им, что желобки после похода останутся деревне, и мужик несколько секунд смотрел на меня не мигая, а потом молча навалил мне в миску добавки, хотя я не просил. А каша у них выходит гуще охотничьей, ребята и в лес ходят со своими приправами, травки в котел летели такие, что на запах подтянулась вся колонна.

Спал я в ту ночь сладко, но коротко, растолкали еще до первых лучей, и под недовольное бурчание колонна собралась и вытянулась на тропу, дожевывая завтрак на ходу. Ловушки, к слову, за ночь никто не потревожил, и Кейн счел это лучшей из новостей, зверье поблизости не крутится, можно идти спокойно. Двое охотников остались в роще охранять сборщиков, а остальные, поскрипывая телегами, поволоклись в сторону улья.

Дорогу Кейн, надо отдать ему должное, выбрал пусть и не самую короткую, зато не в пример удобнее прошлой. Обошлось без обрыва, а значит, и спускать Больда на веревках не пришлось, и на том спасибо, сосне из прошлого похода до сих пор, наверное, икается.

На втором привале Больд по своему обыкновению обнюхал все грибы в ближайших кустах, и половина отправилась к нему в мешок, по каким признакам он их отбирает, для меня загадка, но пока ни разу не ошибся. Собиратели поначалу косились, а после махнули рукой и понесли находки ему на одобрение, здоровяк нюхал, важно кивал или так же важно морщился, и под конец к нему выстроилась небольшая очередь. Ходячая гильдия проверки грибов, и ведь никто не спорит. В остальном путь ничем не удивил, лес как лес, шли бодро, и только под вечер я зацепился глазом за одну странность.

А где пчелы-то? В прошлый раз не сказать чтоб здесь все гудело, но уж парочку медоносок в воздухе разглядеть было можно, а сейчас пусто, ни одной. Впрочем, дело к закату, может, разлетелись по домам, вот и некому летать.

Зато поведение моей спутницы поменялось, причем резко. Вдалеке уже показалась знакомая скала с ульем, и я прикидывал, что успею нанести визит сегодня же, пока лагерь будут ставить без меня. Пчела вдруг прижалась к плечу и зашевелила усиками, а в следующий миг ее просто сдуло.

— Стоять! — крикнул я вслед, только она даже не замедлилась. Проследил траекторию, а летит она выше улья, и там… Здоровенная хрень! Оса, раза в три-четыре крупнее моей пчелки, и это как минимум! — Говорю, стоять! — рыкнул уже не стесняясь и вложил в голос каплю Основы.

Крик эхом прокатился по округе, пчела замерла в воздухе как вкопанная и даже развернулась, глядя на меня удивленными глазами.

— Куда без приказа? — возмутился я. — Кейн же велел, от группы