Путь Строителя 13 - Алексей Ковтунов

Пчела помедлила и полетела обратно, а рядом со мной тем временем оказался Кейн.

— Да ладно тебе, Рей, — он смотрел туда же, куда и я, и голос у него звучал до странного ровно. — Пусть бы летела уже…

— Нет уж, договорились, значит, пусть слушается! — твердо заявил я.

— Да я не об этом. За ней вон осы уже вылетели! Пусть нахрен летит отсюда!

Глава 12

Осы, кстати говоря, для своих габаритов оказались на удивление быстрыми и маневренными. Развернулись прямо на месте, но рванули не всей толпой, которую я заметил уже слишком поздно, а отправили всего нескольких. Остальные так и продолжили ковырять скалу лапками и вниз все так же летела каменная крошка.

Так, ладно, это всё равно осы. Побольше чуть, да, но похожи ведь, тоже полосатые жопы, длинные лапки и очень даже устрашающий вид. Так что сразу начал перебирать варианты, как это всё можно было бы победить или хотя бы обмануть.

Голова так устроена, ей проще решать задачу, чем трястись от страха, вот и теперь вместо паники внутри деловито защелкали невидимые счеты. Тварь над скалой и впрямь выдалась здоровенная, издалека кажется что такая и человека утащит, а следом из-за камней поднимались еще такие же желтыми размытыми точками, и каждая такая точка обещала уйму хлопот.

Первым делом всплыло то, что я вообще помнил про насекомых. Дышат они не носом или ртом, а дырочками по бокам тела, дыхальца, кажется, так их называют, если память не подводит. От каждой такой дырочки внутрь тянется тонкая трубка и разносит воздух прямо по телу, никаких легких у этой мелюзги не водится ни здесь, ни в моем прежнем мире. Наверное…

В общем, штука эта для букашки надежная, да только все хозяйство открыто наружу, так что стоит отверстия наглухо залепить, и тварь задохнется прямо на лету, не успев даже сообразить, отчего вдруг стало нечем дышать.

На этом свойстве в прошлой жизни и держалась чуть ли не половина способов извести всякую жужжащую пакость. Гнезда попросту выжигали, для чего подбирались к ним затемно, пока рой сонный, и пускали в ход дым, чтобы одних усыпить, а других выкурить наружу. Придумали это не вчера, дымом успокаивали пчел еще охотники за диким медом, задолго до всякой науки и умных книжек. Но это работало с пчелами, так как они сразу начинают спасать свое имущество и потому им становится не до кусания всех виновных.

А вот осы — ребята попроще, у них имущества-то особо и нет. Так что на дым отреагируют вполне очевидно, пойдут и будут очень злобно жужжать и жалить.

Кто соображал похитрее, разводил мыло в воде и лил эту жижу прямо на гнездо. Сама по себе вода с насекомого скатывается и вреда не наносит, зато стоит подмешать мыла, и она разом теряет свою скользкую спесь, растекается тонкой пленкой и заливает дырочки изнутри. Огородники так морили тлю целыми колониями, дешево и без всякой возни.

Мыло у меня с собой есть, правда, всего ничего, кусок с ладонь, брал руки мыть. На комара такого куска хватило бы с лихвой, да только передо мной болтался не комар, и чтобы утопить в пене тушу с хорошую собаку, развести пришлось бы не кружку, а целую бочку, и еще исхитриться окатить ею летающую цель. Бочку такую я, к слову, с собой тоже везу, вот только совсем для другого дела, и жертвовать ею ради осиной стаи пока не хочется.

Известь напрашивается следом, негашеная, целый мешочек, припасенный на случай излишне упрямого гнилохода. Едкая штука, на живом и влажном она вспыхивает жаром и разъедает плоть за милую душу, а забить ею дыхальца и подавно проще простого.

План звучал складно ровно до того мига, пока я не представил, как швыряю пригоршни порошка в небо, а ветер от крыльев несет всю эту пыль обратно мне же в лицо. Сыпать известь хорошо в нору, куда я, собственно, и метил, а по верткой мишени в воздухе я так только сам ослепну да раскашляюсь до слез.

Остается вязкая до одури смола, ей бы намертво склеить крылья и те же отверстия, и никакая тварь больше не взлетит. Мысль неплохая, спору нет, вот только вся собранная смола лежит в бочках у ельника, за спиной, вместе с половиной отряда. Да и намазать осу смолой выйдет разве что в мечтах, она же не сидит смирно и лапку под кисточку не подставляет. Так что смолу я мысленно отложил в сторону, к прочим красивым, но бесполезным задумкам.

Вся закавыка в том, что мои знания годятся для твари размером с ноготь, а надо мной кружит зверюга во много раз крупнее и тяжелее, да вдобавок не одна. Раздуй букашку хоть впятеро, и веса в ней прибавится не впятеро, а куда больше, объем растет в кубе, тут-то любая проверенная отрава и оборачивается издевкой, ведь на одну такую осу нужна бочка мыла или мешок извести, а их наверху уже добрый десяток набирается.

И кто, спрашивается, надоумил местную живность вымахать до этакой дури, сидели бы себе мелкими, как у нормальных людей заведено. Эх, сюда бы сейчас обычный баллончик, пшикнул издалека и пошел себе дальше по делам, да только этот мир до подобной роскоши пока не дорос, а мне без нее только и остается, что ругаться сквозь зубы да завидовать самому себе прежнему.

Собственно, все эти размышления заняли у меня меньше секунды, вариантов набралась масса, и ни один толком не годился в том виде в котором они осели в мозгу, надо бы доработать.

Раскрутить их до ума я, правда, все равно не успел, решение нашлось само, причем пришло оно ровно оттуда, откуда не хотелось бы. В голове только-только начала собираться свежая идея, чем можно ответить осам, и взгляд как раз зацепился за здоровенную корзину, что еще недавно висела у Больда за спиной. Корзина медленно летела вниз, а вот самого Больда при ней уже не наблюдалось.

— Пчёлок не обижать, падлы! — прорычал здоровяк, пока в голове у него еще оставались остатки разума, дальше слова было уже не разобрать. Красный от злобы и переизбытка Основы снаряд рванул вперед, взмыл в воздух, и первая оса посыпалась вниз по частям. Остальные умом не блеснули, даже не развернулись и не улетели, что и стало их главной ошибкой.

—