Рунный маг - Андрей Uknown Ефремов

— СЕЙЧАС! — выхватив из инвентаря рунный клинок и активировав его, крикнул я, а потом включил поле подавления.

Уж не знаю, забыл ли Метаморф, что инквизиторы могут блокировать осквернённые руны, или не знал, что я стал инквизитором, но сути это не меняет. Как только заработал навык, все оранжевые руны на его доспехе, а также те, что покрывали портальный камень Ушедших, тут же потухли, что дало возможность Вэйнирису начать перепрограммирование портала. Добить навыком до стен портального зала я не смог, всё же магистральная установка гораздо больше обычной, а следовательно, и пространства для манёвра требуется гораздо больше, но это так, несущественная мелочь, мы пришли сюда не для того, чтобы сбегать, поджав хвост.

Крутанув в руках полыхающий фиолетовыми рунами клинок, я пошёл на опешившего от такого развития событий врага. За спиной полыхнуло золотом, и всех нас накрыл кокон из золотистой энергии. Альвия активировала биение жизни. У нас есть две минуты, в течение которых каждая рана будет мгновенно затягиваться. То есть, по сути, на две минуты мы обрели неуязвимость. Надеюсь, Вэйнирису хватит времени.

— УБИТЬ ИХ! — взревел опомнившийся Метаморф, и подвластные ему духи других Властителей этого мира устремились в атаку, но стоило им приблизиться к золотому кокону, как они с потусторонним воем отшатнулись.

Зашипев от бессильной ярости, лишённый всех своих сил, Метаморф извлёк из ножен меч. Другого оружия у него попросту не осталось. Впрочем, как и у меня. Поле подавления вырубило цифровой интерфейс. Ни предвиденья, ни ускорения движений, ни ментальных воздействий, ни-че-го. Со мной лишь те навыки, которыми я успел овладеть в этом мире. Ну и рунный клинок, само собой. Хорошо, что руны продолжают функционировать даже под полем подавления.

Метаморф накинулся на меня разъярённым буйволом. Он намного превосходил меня во владении мечом и мгновенно находил бреши в защите. Если бы не биение жизни, которое мгновенно залечивало наносимые Метаморфом раны, я бы проиграл бой ещё в первые секунды. Проклятье, прав был профессор Улеандиил, надо работать над техникой. Я мало что могу противопоставить умелому бойцу без своих фокусов, а Метаморф — очень сильный воин.

Спустя минуту у меня зудело чуть ли не всё тело, а рунные доспехи были испещрены множеством пробоин. Противник буквально уделывал меня по всем фронтам, и я был бессилен что-то изменить. Мозг ошпарила предательская мысль: «Через минуту ты умрёшь», но я усилием воли загнал её на задворки сознания. Хрен тебе, ещё побарахтаюсь! Если я не справлюсь, то вслед за мной отправится и Альвия, а потом и всему тому миру, куда, как я очень надеюсь, успели эвакуироваться друзья, вскоре настанет полный звездец, так что сцепить зубы — и работать, Солт, других вариантов нет.

Не знаю, то ли самовнушение подействовало, то ли второе дыхание открылось, но я успел среагировать и парировал выпад Метаморфа. Клинок врага, не пережив очередной встречи с рунным мечом, разрушился. Враг остался без оружия и, что немаловажно, без возможности произвести замену. Инвентари у нас тоже заблокированы. Вот теперь потанцуем.

Удары посыпались на врага. Теперь уже Метаморф начал пятиться. Он пытался закрываться руками и контратаковать обрубком меча, но всё было тщетно. Мой светящийся фиолетовым пламенем клинок прорезал лишённые осквернённой рунной магии доспехи Метаморфа словно нож картон.

Очередной удар — и рука с зажатым обрубком меча летит на пол, а портальный зал оглашает вопль боли. Взмах меча. Ещё секунда — и всё будет кончено, но тут золотой кокон исчезает, а из-спины доносится панический крик Альвии:

— СОЛТ!

Оборачиваюсь и вижу, как к жене и Вэйнирису несутся духи Властителей Мёртвого Мира. Секундной заминки Метаморфу оказалось достаточно, чтобы кувырком уйти в сторону и вновь встать на ноги. Мысленно чертыхнувшись, на краткий миг отключаю поле подавления, астральным переносом перемещаюсь к Альвии и Вэйнирису, а потом извлекаю из скрижали сразу все пять печатей и вновь активирую поле подавления.

Духи врезаются в появившиеся на их пути защитные печати и замедляются. Эти твари невероятно сильны и продолжают давить. Своими костлявыми пальцами они разрывают рунные плетения, и печати начинают слабеть, но это не самая большая проблема. Метаморф успел воспользоваться теми секундами, когда было отключено поле подавления, и извлёк из инвентаря новый клинок.

Удерживать контроль над четырьмя печатями было неимоверно трудно. Я чувствовал, что теряю контроль, и сделал первое, что пришло в голову: попытался по привычке расслоить сознание, чтобы уменьшить нагрузку. Как ни странно, а получилось, только вот почему вместо двух частичек я теперь ощущаю аж четыре? Ладно, плевать, главное, что стало легче. А если мы вот так?

На краткий миг переключив одну часть сознания на управление рунным диском, который после извлечения бесполезно крутился рядом со мной, направил тот в продавливающего щит духа. Диск стремительно рванул в бой и без особого труда разрезал умертвие пополам. По ушам тут же ударил резонирующий рёв умирающей твари, и я почувствовал, как по щеке потекло что-то липкое. Плевать, на всё плевать. Надо дать Вэйнирису время! Поставив освободившийся защитный диск между нами и несущимся на помощь своим духам Метаморфом, краешком одного из сознаний заметил, как тот врезался в преграду и замедлился, а потом поразил рунным диском второго духа.

Новый вопль умирающей твари и новая струйка крови. Надеюсь, Альвия выдержит такое испытание. Щит, удерживающий Метаморфа, лопнул, но я подставил освободившийся, и враг яростно взревел. Хрен ты у меня пройдёшь, сволочь безлицая! Только не в мою смену.

После разрушения одной из печатей работать стало гораздо проще. Теперь мне хватало расслоённого сознания на одновременный контроль сразу над всеми печатями, и процесс уничтожения духов ускорился. Два почти слитных воя оглушили и дезориентировали, а рунный диск, выработав свой ресурс, развоплотился. На остатках сознания я направил две полуживые защитные печати в сторону Метаморфа. Голова была ватная, я не понимал, что происходит, перед глазами непонятная муть, но я всё равно покрепче сжал меч и, шатаясь, пошагал на врага, который остервенело пытался пробиться сквозь выставленные печати.

— Выпей, — донёсся откуда-то издалека родной голос, и в прорезь шлема потекла какая-то жидкость.

Сделав пару глотков, почувствовал себя гораздо лучше. Молодчина Альвия, догадалась принять эликсир жизни, а потом и меня им напоить. Сфокусировав взгляд на Метаморфе, который добил еле живые печати, заслонил собой жену и сделал шаг вперёд.

— Жалкий червь! — яростно прошипел Метаморф. — Ты будешь умирать очень долго, но даже после смерти не обретёшь покой.

— От глиста и слышу, — сплюнув