Путь Стража - Алвур

— Кхм, — прокашлялся Дюран, косясь на Стэна, — я как бы ни на что не намекаю, но ты меня одного теперь оставил.

— Алистер и Элисса сейчас в крипте. Можешь пойти и пнуть их, чтобы они прекращали свою возню со старшими Кусландами. Заодно сам сможешь оценить их состояние.

Дюран заворчал что-то, но поплёлся в сторону Церкви. Воины на входе теперь просто косились на нас, но проходу больше не препятствовали — похоже, банн Теган успел раздать необходимые распоряжения. Лелиана лишь кивнула, и направилась куда-то в деревню, увлекая за собой недовольно сопящего Стэна. Почему я выдал задание ей, а не Лине или Каллиан? Эльфийки в целом, насколько я успел заметить, спелись и стали составлять неплохой такой дуэт. Выделять из них двоих кого-то одного в качестве главного означает, скорее всего, этот дуэт разрушить. Лучше уж выделить им кого-то во временные начальники.

Отряд разбрёлся и возле голема остался лишь я, да Морриган… Хм… Погодите-ка!

— А где…

— О гномах можешь ты не волноваться. Тот, что постарше будет, взял сына своего и псину, отправившись по местным торгашам, как он сказал. Не думаю, что в час беды особо кто-то здесь торгует, но останавливать глупца от глупости — задача не моя.

— Ага… Ясно.

Морриган, сама любезность. Я снял со спины сумку и протянул её ведьме:

— Вот. Здесь какая-то документация, но что именно тут находится — я пока не знаю. Изучи, быть может, найдёшь что-то про голема и его активацию. Я же пока займусь этой табличкой и этими книгами.

Морриган взяла суму с явно выраженной неохотой, но зарылась в неё весьма активно. Видимо, всё же ей нравится бумажная работа. Я же сел и открыл первую книгу. Мне сразу же не повезло — это была книга бухгалтерского учёта. Судя по всему, начинал её ещё сам Вильгельм — ближе к середине подчерк с корявого сменился на ровный. Видимо, где-то здесь он то ли женился, и всеми финансами стала заведовать его жена, то ли уже умер. Бегло пролистав талмуд, я отложил его в сторону — ничего интересного там нет. Одна из последних записей и правда гласила о том, что Ллойд купил жезл за золотую монету, но об этом я и так уже знал. Взявшись за вторую книгу я услышал восклик Морриган:

— Откуда это у тебя?

В руках ведьма держала осколок… БЛЯТЬ! Я совсем про него забыл. Как я удержал лицо и голос бесстрастными — я не знаю, но, кажется, мне удалось сохранить внешнее безразличие:

— В лесу Бресилиан, где мы нашли клан Сабре был заражённый скверной элувиан. Дункан разбил его, когда стало понятно, что восстановить его не удастся. Этот осколок мне дали эльфы Сабре, на память, пожалуй. А теперь, не могла бы ты вернуться к бумагам, а не просто шариться в моих вещах?

— Тебе известно про элувианы?

— Не больше того, что мне рассказали хранительница Маретари и её Первая. Вроде как это древние эльфийские артефакты, времён Арлатана или Элвенана. Когда-то позволяли общаться на дальние расстояния. Сейчас же это просто кусок сломанного артефакта.

— И ты хранишь его? Зачем?

— Как память дорог мне осколок этой чудной штуки, что кличут все «элувиан». Теперь положь на место эту странную фигню и к изучению бумаг вернись, не то тебя я выпорю.

Ну, я не спец в стихосложении, но, судя по округлившимся глазам Морриган — я её всё же ошарашил. Девушка молча засунула руку с осколком в мешок и продолжила доставать оттуда бумаги. Я опустил голову, возвращаясь к чтению книги. Не думаю, что Морриган станет воровать. По крайней мере, прямо сейчас.

Второй талмуд оказался чем-то вроде дневника Вильгельма. Сюда он записывал свои мысли и наблюдения, но без особых подробностей. Здесь же были и магические формулы, но для не-мага это всё было бесполезно.

Первое упоминание Шейлы появилось только ближе к первой трети дневника. «Весьма интересно. Нет, больше, чем интересно — это подарок Создателя. Два дня за мной гонялся крикун, каким-то образом увидевший меня, несмотря на защитные чары, и я бежал в страхе в ту часть Глубинных троп, которую совсем не знал. Уверенный, что потерялся и умру либо от голода, либо от рук порождений тьмы, в отчаянии я готов был просто лечь на землю и ждать. А потом я нашёл его — чудесного голема, а рядом с ним жезл контроля. Мог ли кто-нибудь другой догадаться, чей был этот жезл? Вряд ли. Я прочёл немало пыльных томов, написанных гномами, о древнем Каридине и его изобретении. Я понял, что это за жезл, как только взглянул на него. Мог ли кто-нибудь, не такой умный как я, выяснить, как использовать жезл, чтобы активировать голема? Тоже вряд ли. Но после того, как я попытался починить его, это чудище из камня, опутанное паутиной и заросшее лишайником, ожило на моих глазах. Я не только нашёл способ защитить себя по пути обратно на поверхность, но, возможно, и оставил след в истории».

Вообще, весь дневник пестрел восхвалением мага себя любимого. Если у него что-то не получалось — в дневнике было написано, что «все вокруг дебилы и ничего не понимают». Если же всё получалось, то «он великий гений, а остальные — недалёкие умы, что не способны были догадаться». Было там и про войну за трон Ферелдена. Вильгельм, похоже, не особо любил Логэйна, скорее, побаивался его, ибо «черноволосый юноша с лицом хищной птицы, что вечно буравит меня взглядом так, будто бы прирезать хочет» никем иным быть и не мог. Вильгельм отмечал его тактический гений, но был недоволен тем, что управление армией у него всё же отняли. О табличке было упомянуто лишь к концу дневника: «Этот демон… Он постоянно рвётся сквозь барьеры. Несмотря на то, что Первый Чародей Арден весьма заинтересован в моих исследованиях, храмовники всё чаще начинают появляться в Редклифе. Не думаю, что юный Эамон догадывается о том, какие исследования я провожу, а значит, о них знают в самой Башне. Почему Церковь так слепа? Как еще мы сможем найти способ бороться с демонической одержимостью, если нам не позволено исследовать ее? Ещё страннее то, что изменилось поведение голема. Да, я провожу опыты над Шейлой, но я и близко не подпускал к ней демона. Это он способен так влиять на голема