Темный Лорд Устал. Книга XI - Алексей Сказ

Антон отхлебнул горечь и хмыкнул. За долгую солдатскую жизнь у него перебывало много командиров. Все они, как один, мыслили откатами, выслугой, отчётами наверх. Все считали бойцов расходным материалом, который не жалко списать ради ордена. И только Воронов оказался иным. Лорд мыслил категориями реальной силы — кто кого сильнее, кто что может, чем за что платить. Никакой лжи и дешёвой возни.

Впервые за всю жизнь Молот служил тому, кого уважал не за погоны, а по делу.

Он поставил кружку и снова повернулся к карте. Усмешка сползла с лица.

Потому что цирк цирком, а у Антона была своя война. И эта война на красивые столичные новости плевать хотела.

Антон тронул панель, и карта Империи свернулась, уступив место десятку живых окон с полигонов.

«Эдем» тренировался. На запасных аренах, под куполами, в обкатанных до автоматизма связках работали его парни — «Стражи». Молот смотрел на них с привычной хмурой гордостью, какую не показывал вслух, но носил в себе постоянно.

Со стороны — обычная муштра. Перебежки, штурмовые двойки, отработка отхода и нападения. Но Антон видел глубже любого стороннего глаза.

Каждого из них он вытащил с самого дна. Списанные ветераны, которых система выжала и выбросила. Изгои, калеки, отверженные, доживавшие свой век по кабакам да складам. Те, кому больше некуда было идти. Воронов дал им второй шанс — лучшую в мире броню, оружие из завтрашнего дня, медицину, что ставила на ноги безнадёжных. Лорд и самого Молота вытащил из могилы, выжег въевшийся в кости некроз, от которого Антон выл по ночам.

И отверженные распрямились. Ожили и стали тем, чем были рождены быть.

Молот глядел на полигоны и знал твёрдо, без хвастовства: один его отряд сейчас стоит армейского батальона. Стражи закрывали Разломы с нулевыми потерями, входили туда, куда регулярные части не совались без полка прикрытия, и выходили целыми. Это лучшая боевая сила державы. Может статься, лучшая в мире.

Вот только гордость грела недолго.

Антон смахнул полигоны и вывел сводку потерь и нагрузки. Цифры на экране сразу остудили тёплое чувство в груди.

Стражи были хороши, но не были бессмертны.

Они работали на износ, без передышки и смены. Один Разлом, второй, третий — и снова в строй, потому что заменить их просто некем. Люди выматывались до предела, за которым начинаются ошибки, а ошибка в Разломе оплачивается жизнью. Молот видел это в сводках. Видел, как растёт усталость, как тоньше становится та грань, на которой держатся его бойцы.

А всё потому, что тащили они эту лямку почти одни.

Гильдия Охотников, что когда-то была хребтом обороны, выродилась в торгашей. Антон знал это не понаслышке — сам когда-то носил их знак. Прежняя Гильдия лезла в любое пекло, а нынешняя считала барыши. Её сытые отряды снимали сливки с лёгких Разломов, где риска на грош, а добычи на рубль, и обходили стороной тяжёлые зоны. Зачем рисковать шкурой, когда можно набить карман на безопасном?

Грязную, смертельную работу они спихнули на чужие плечи. На Воронова и его Стражей.

Молот смотрел на сводку, и не мог не раздражаться. Лучшая сила в мире — а всё одно их слишком мало. Горстка на всю огромную, расползающуюся по швам державу.

Антон стёр сводку и вывел на главный экран то, от чего у него последние недели сводило скулы.

Зоны отчуждения.

Старые Разломы класса «Альфа», что не сумели закрыть ни Гильдия в лучшие свои годы, ни армия, ни кланы. Незаживающие язвы на теле державы, которые кружили карантинными стенами, нашпиговали периметрами, выставили гарнизоны и десятилетиями держали под спудом, молясь, чтоб не прорвало. На карте они тлели багровыми пятнами. Каждое такое пятно Молот знал наперечёт.

Раньше они спали. Теперь просыпались.

Антон подвёл к одному пятну курсор, развернул сводку с периметра, и лицо его окаменело. Стены трещали и это не образное выражение. Старые барьеры, что держались на честном слове и древней магии, пошли слабеть все разом, по всей стране, будто кто-то подкрутил под ними огонь.

Молот знал причину. Великий Резонанс перетряхнул магию по всей земле, а с нею качнулись и старые печати на Разломах. Плюс к тому исчезли маги высшего ранга — те немногие, кто прежде латал самые страшные прорехи. Их не стало, и вся неподъёмная тяжесть легла на тех, кто остался.

А за трещащими стенами зрело худшее.

Антон переключил картинку на внутренний обзор, что снимали уцелевшие дроны за периметром, в самом нутре зоны. Лучше бы не снимали. Твари внутри менялись. Год за годом варясь в дикой, взбесившейся магии Разлома, они мутировали, наливались силой, ломали прежние мерки. То, что вылезет наружу, когда падёт стена, будет уже не той тварью, которую загнали сюда поколение назад. Оно будет гораздо хуже. Крупнее и злее!

Молот стоял перед экраном, и в груди у него стыла холодная ярость.

Он видел всю картину разом. Латать прорехи было некому. И где-то там, в цветущей весенней Столице, под фанфары и ленты съезжается свора, чтобы решать, кому достанется кусок пожирнее.

Они не видели что происходит или не хотели видеть. Пилили свои бюджеты, делили свои должности, грызлись за крохи, пока под их ногами вызревал нарыв, готовый лопнуть и залить гноем половину страны.

Антон прикинул сроки на глаз и счёт вышел короткий. У них остались месяцы, может полгода до того, как периметры посыплются разом, и волна хлынет наружу, да только встречать волну будет некому. Стражи станут стеной, но все равно лягут все до единого. Слишком уж их мало.

Это простая, безжалостная солдатская арифметика, в которой малое войско не может закрыть большую брешь, как ни геройствуй.

Города, посёлки, миллионы душ, что спят сейчас спокойно и слыхом не слыхивали ни про какие Альфа-Разломы просто сметёт и сожрёт, пока столичные крысы будут дотягивать свой бесконечный делёж.

Молот стиснул челюсти.

Покуда он дышит — этой волне он вцепится в глотку. Но одной яростью брешь не заткнёшь. Нужны люди и железо. Много железа! И нужно оно еще вчера.

И тот единственный, кто способен всё это поднять, прямо сейчас работает в Столице. Режет гниль под корень — расчищает державе тыл перед бурей.

Антон повернулся к терминалу. Он опустился в жёсткое кресло и размял пальцы.

Он не умел писать красиво. Чиновничьи кружева, обтекаемые формулировки, реверансы наверх — всё это было не его. Молот умел одно считать силы и резать правду-матку. Доклад Лорду он так же собирал — по-военному, без единого лишнего слова. Воронов не терпел