Наследник империи. Том 1 - Михаил Алексеевич Ланцов

Мое же появление в морском ведомстве на действительной службе пугало Владимира минимально. Там был ТАКОЙ бардак и хаос, что даже без присмотра я едва ли мог развернуться. Сожрали бы. Все же лейтенант, пусть и августейший…

— Доволен? — спросила, подойдя мама.

— Нет.

— Отчего же?

— Поглядел на них… и понял, что хочу взять Медею под мышку и уехать куда-нибудь в Новый Свет.

— Увы, сынок, второй раз на это надавить не получится, — развела руками мама.

— А я и не давлю, — предельно серьезно произнес я и поглядел на нее стеклянными, пустыми глазами. Отчего она побледнела и вздрогнула. Впрочем, я улыбнулся, чтобы ее не пугать, и добавил. — Шучу. С этого дурдома, пожалуй, меня вынесут только вперед ногами.

— У актрисок нахватался такой игры? — скривилась недовольно Мария Федоровна.

— Я же разведчиком хотел стать, а там нужно уметь играть. Просто раньше мне было совестно…

— А сейчас обнаглел, да?

— Повзрослел. — ответил я, а мое лицо стало серьезным и усталым. — Впрочем, я не лукавлю. Я недоволен. Дядя сделает все, чтобы мое продвижение по службе шло максимально долго. А лучше его и вовсе не было. И не удивлюсь, если найдет способ меня повысить так, чтобы поставить в предельно неловкое положение. Чтобы я сам подал рапорт и ушел из флота по собственному желанию.

— Не переживай, сынок. — серьезно произнесла мама. — У меня есть кое-какие мысли.

— Рад это слышать. Кстати, ты дяде Леше уже сказала, что он подписал?

— Я решила подождать до ужина.

— Кто мужа Медеи перевел к Макарову удалось выяснить?

— Да. Подпись на приказе Алексея. Личная. С пометкой «срочно».

— Он идиот?

— Без всякого сомнения. Но ты же понимаешь, кто на самом деле стоит за этим делом?

— Понимаю, но смысл в чем? Чтобы я устроил истерику?

— Большинство великих князей так и поступили бы. — сказала Мария Федоровна и зависла.

— Ты хочешь что-то спросить? — едва заметно усмехнулся.

— Ты спишь с Медеей?

— Нет. Общаться, общаюсь, но не более. Это же жутко может меня подставить.

— А с этой… — произнесла императрица и сделала неопределенный жест с какой-то брезгливостью.

— Зинаидой?

— Да. С этой особой.

— Нет.

— Хорошо, — кивнула она. — А то обер-прокурор тревожился.

— Старость не радость, — развел я руками. — Лев Толстой тоже пока был молод и здоров, ни одной юбки пропустить не мог. А как ослаб по мужской части — сразу стал поборником морали.

— Жорж! — фыркнула мама.

— Может мне уехать? Не хочу видеть морду дяди.

— Какого именно?

— Это так важно? Ты-то сама что, прямо горишь с ними так общаться?

— Нет, но уезжать не стоит. Это невежливо.

— Да им самим легче будет без меня. Поймут и поддержат.

— Ты не понял, сынок. Это не вежливо пропускать такое. Леша ведь думал, что тебя назначает адъютантом инспектора артиллерии. Ты не хочешь посмотреть на его лицо, когда он осознает, как ошибся?

— А сильно ли?

— Сильно. Адъютант инспектора на берегу сидит, а тебе ценз нужно набирать.

— Мам, Макаров сидит на берегу. И любезный дядюшка, как узнает о своей ошибке, так и завалит его береговой работой.

— Флаг-офицер, сынок, может выполнять поручения младшего флагмана. Самые разные. Например, наблюдать за маневрами. Понимаешь? — спросила она с искоркой лукавства.

— Понимаю, — с предвкушающей улыбкой сказал я. — Ты ведь с ним не разговаривала.

— Я с ним переписывалась. И будь уверен, он сделает все от него зависящее, чтобы у тебя и ценз начислялся нужным образом, и в рапортах ты мелькал как надо и где надо. Он человек опытный и все понимает. Тем более ты ему симпатичен.

Часть 3

Глава 3

17 октября 1892 года. Санкт-Петербург (Георгиевский дворец, бывший Мало-Михайловский)

Я медленно шел и смотрел на автомобили.

Да-да.

Автомобили.

Передо мной располагались Panhard Levassor Type P2D 1892 года — достаточно нелепые, но автомобили в компоновке вполне узнаваемого четырехместного фаэтона.

Два человека сидели лицом вперед, двое смотрели назад.

Компактно.

Не очень удобно, если говорить о заднем ряде. Но это был автомобиль. С двухцилиндровым V-образным двигателем мощностью две — две с половиной лошадиной силы. Мало. Очень мало. Но для такой коляски — за глаза. И по ровной, твердой дороге она вполне уверенно разгонялась до двадцати, может быть даже двадцати двух километров в час. Применительно к проселку и реалиям Санкт-Петербурга с окрестностями можно было рассчитывать на десять — пятнадцать километров в час более-менее стабильно.

И это было сопоставимо с обычной пролеткой.

Только в отличие от конной тяги, эти автомобили могли идти на полном ходу часами. И на одной заправке буквально за три край четыре часа пути добираться от моего дворца до Гатчины, а потом — обратно. Ну, почти. Ему буквально литра-другого не хватало в штатном баке для этого.

Да — не самая надежная штука, прямо скажем.

Но почему нет?

Тем более что я закупил сразу десять штук и планировал организовать на базе своего дворца мастерскую. Так-то ремонтную. Но потихоньку все переделать и довести до ума. Подготавливая будущее производство. Притом тихо, ведь до поры до времени это все выглядело частными играми. Причудами.

Автомобили-то были ой как важны.

Критически я бы сказал.

К тому же имелся определенный пунктик. Меня крепко раздражал тот факт, что при езде в экипаже лошадь постоянно пердит мне в лицо. Или лошади. Такое себе удовольствие…

— Георгий Александрович, — тихо произнес кучер, — мы можем поговорить?

— Да, конечно, — ответил я также тихо и жестом предложил ему отойти в сторону. Он явно не хотел, чтобы французы, которые привели эти автомобили, нас слышали.

— Что-то увидел?

— Вспомнил. В пригороде есть маленькая фабрика, «Арборит» называется.

— Слышал про нее. — кивнул я. — На ней делают водостойкую фанеру и изделия из нее[1].

— Да. Ее владелец в прошлом все носился по округе с идеей большого воздушного корабля. Точнее не скажу, не интересовался, да и не сильно понимаю. Быть может, он вас заинтересует?

— Чем? С этими идеями много кто бегает.

— Он мотор сделал, рабочий. Вроде как пригодный к делу. Но слышал