Великий Кузнец - 4 - Анри Олл

достал «Примулу» из ножен и присел еще сильнее, приготовившись к быстрому старту в сторону врага, натянув свои мышцы, словно я тетиву. Я задержала дыхание, буквально секунду промедлила, почувствовав потоки легкого лесного ветра, движения цели и дождавшись идеального момента. И с выдохом, моя костяная стрела полетела вместе с рывком людоволка сквозь лесное пространство и прилетело точно в яблочко, принеся неожиданную и тихую смерть первому врагу.

Второй гоблин первые секунды прибывал в непонимании, затем в шоке, а после, когда паника уже полностью поглотила его и он направил свой кривенький каменный ножик в сторону от куда пришла первая смерть, из кустов уже послышался зловещий шорох приближающейся погибели. Серый волколюд ворвался в поле его зрения, ловким движением отрезав тому вооруженную руку, а вторым перерезав тому глотку. Быстро и тихо, парочка разведчиков была уничтожена.

Сергей, не особо колеблясь отрезал им уши и завернул их в их же грязную ткань. А дальше мы также тихо и молча продолжили свой путь обратно домой. Остальное уже не наша забота, с этим разберутся уже местные дикие звери.

На сотом шагу, когда между нами и тем местом со следом и зарубкой встали густые заросли молодого ельника, я почувствовала, как напряжение в плечах и спине немного ослабло. Мы всё ещё были в опасной зоне, но уже не на лезвии ножа.

— Давай немного ускоримся, Сергей, — тихо сказала я, уже не шепотом, а обычным, но сдавленным голосом.

Мы развернулись и пошли уже нормальным шагом, но не бегом, всё ещё внимательно глядя под ноги и по сторонам. Цель была одна: увеличить дистанцию и уйти из зоны непосредственной угрозы.

Примерно через версту, когда лес снова стал казаться просто лесом, а не потенциальной засадой, мы окончательно расслабились: вернее, не расслабились, а перешли в обычный режим патрулирования. Опасность миновала, но бдительность осталась, и именно теперь, с чувством выполненного долга и облегчения, я снова смогла обратить внимание на то, ради чего мы в основном сюда пришли.

На обратном пути мы не шли прямой тропой, а также петляли, как и до этого, покрывая уже пройденные участки вновь. Теперь это было не разведкой неизвестного, а спокойным, методичным сбором: я указывала Сергею на подходящий сухостой, и он, складывая его к себе в общую кучу, скрепленную примитивной веревкой. Он с лёгкостью тащил вязанку вначале в руках, а потом на спине, которая мне показалась бы неподъёмной. Я же сосредоточилась на грибах и травах: на семейке крепких подберёзовиков у корней старой берёзы, несколько рыжиков под сосной, пару благородных боровичков, ещё небольших, но уже весьма ароматных. Аккуратно срезала их своим охотничьим ножом и сложила в плетенную корзину.

Затем я заметила заросли дикого чабреца: его фиолетовые цветочки и пряный, тёплый запах были не спутать ни с чем. Я набрала хороший пучок, чтобы сушить на зиму: идеальная приправа к мясу, особенно к дичи, да и чай можно с ним пить. Ещё рядом росла мята, чуть дальше — дикий чеснок, его острый запах витал в воздухе, я собрала и его, аккуратно выкопав несколько луковиц. Ещё нашла кустик лесной земляники: ягод уже почти не было, съели птицы, но листья для того же чая были бы превосходны.

Корзины и вязанка потихоньку наполнялись: хворост, грибы, травы. Не богатая добыча, но очень, очень полезная: этого хватит на несколько дней, а сушёных трав на всю зиму.

К тому времени, как мы снова вышли на опушку, кристалл уже потихоньку обретал оранжевые очертания, окрашивая небо в розовато-золотистые тона. Поход занял больше времени, чем я планировала, из-за осторожного отступления и последующего сбора, но он того стоил: мы вернулись не с пустыми руками и с очень важной информацией.

На хуторе было тихо: фелид мелькнула в окне чердака и исчезла. Я и Сергей принялись разгружать корзины: хворост сложили в поленницу у стен будущей бани, грибы разложили на чистой ткани в прохладном углу сеней для просушки, травы связали в пучки и подвесили под навесом.

Потом я умылась прохладной водой из колодца, сменила охотничью одежду на обычную, домашнюю (простую светлую рубаху и юбку) и принялась готовить ужин. Варила похлёбку из копчёной грудинки, картофеля и свежесобранных грибов, щедро приправив её тем самым чабрецом: запах стоял такой, что слюнки текли.

Именно под этот запах, когда сумерки уже плотно легли на землю, а центральный кристалл над Аргонисом начал менять цвет на тёплый янтарно-красный, мы услышали знакомый стук колёс и фырканье лошади. Я выглянула в окно и увидела повозку, а рядом с ней фигуры Яра и массивного силуэта Гракха: они наконец вернулись.

Я поставила похлёбку на стол, зажгла свечу в подсвечнике и вышла их встречать. Яр выглядел уставшим, но собранным, в его глазах горел тот самый огонёк, который зажигался, когда он был поглощён какой-нибудь своей идеей. Гракх, как всегда, был немым утесом из плоти и чешуи, молча помогая разгружать повозку.

— Ужин готов, — сказала я просто, когда они вошли в дом.

Мы поели почти молча, усталость брала своё. Яр рассказывал обрывками о встрече с Василием Федоровичем, о Гильдии Артефактов, о бумагах, о какой-то доверенности. Я слушала, кивала, но главная новость была у меня.

Когда миски опустели, и Яр отодвинулся от стола, я подошла к сундуку, где хранила свои немногочисленные вещи. Оттуда я достала небольшой, грубовато обработанный клочок пергамента, который купила у Василия для черновиков, и угольный карандаш.

— У нас тоже есть новости, — сказала я, раскладывая пергамент на столе рядом со свечой.

Яр насторожился, его усталость точно отступила. Я взяла карандаш и начала рисовать быстрыми и уверенными штрихами, наметив знакомые ориентиры: извилистую линию нашей речушки, квадратик хутора, дорогу к Аргонису. Затем, вспоминая каждый поворот, каждую приметную сосну или дуб, продолжила карту дальше на юг. Нарисовала опушку, первую полянку, где росла малина, старый поваленный дуб, который служил хорошим ориентиром, потом развилку троп, холм, за которым шумела незнакомая река. И, наконец, в глубине леса, примерно на расстоянии двух вёрст от нашего забора, я поставила небольшую, но отчётливую чёрную метку. Рядом с меткой я нарисовала условное изображение: кривую и злую мордочку гоблинса.

— Здесь, — я ткнула карандашом в метку. — Сегодня днём, следы свежие, не глубже чем на пару вёрст. Возможно, мы нашли следы их разведчиков или граница их территории, а значит: лагерь, скорее всего, где-то рядом, но мы не полезли проверять.

Я посмотрела на Яра, потом на Сергея, который молча стоял