Великий Кузнец - 4 - Анри Олл

— Гоблины, — сказала я слово, которое повисло в тихом воздухе комнаты. — Нам самим с ними спокойно не справиться. Но если подать заявку в гильдию авантюристов, то за определённое вознаграждение они с удовольствием почистят ближайшие лагеря зеленокожих. Понятное дело: самим лезть туда слишком рискованно.

Я отложила карандаш и посмотрела на свою карту. Это был не шедевр картографии, но это было чётко, понятно и содержало всю необходимую информацию: направление, расстояние, ориентиры, цель. Это была не просто новость, это был достаточно точный отчёт и план действий, доказательство того, что наш сегодняшний поход был не просто прогулкой, а полноценной, хоть и короткой, разведывательной операцией. И сейчас я ждала, что же скажет мой брат.

Глава 36

Вопрос гоблинов

Тяжёлый, туго набитый монетами кошелёк оттягивал пояс, но это было приятное, даже обнадёживающее чувство. Вес чеканного золота с профилем короля Эдмунда I, ощущался не как роскошь, а как основательность и фундамент под всеми моими планами. Мы с Гракхом вышли из тёплого и шумного нутра «Золотого Якоря», где ещё витал запах тушёной баранины и пива, в уже чуть прохладный вечерний воздух Аргониса.

Повозка с Бурей ждала на постоялом дворе. Лизард, не говоря ни слова, молча, взяв вал в свои мощные чешуйчатые лапы. Я взгромоздился на облучок, потрепал гнедую кобылу по шее, и получив в ответ довольное фырканье, Грахк сел рядом.

«Надо бы и его как-нибудь научить водить повозку с кобылой…»

Мы тронулись в сторону северных ворот. Вскоре небо над пирамидой начало окрашиваться в первые, робкие оттенки оранжевого.

Рынок сырья за внешними стенами был уже почти пуст, торговцы сворачивали остатки товаров. Это сыграло мне на руку: я смог сторговаться за целую партию бронзовых слитков хорошего качества и всякого лома, упакованных в грубые холщовые мешки, за несколько больших мешков угля, за изрядный запас жаростойкой глины, за песок для литейных форм, за связку стальных заготовок для будущих инструментов и даже за пару ящичков угля про запас. Гракх без единого стона или гримасы усталости погрузил всё это в повозку. Звонкая золотая монета, переданная пожилому торговцу металлоломом, вызвала у того искреннюю, почти умилённую улыбку: для него торговый день заканчивался необычайно удачно.

Затем мы, описав широкую дугу вдоль монументальной серой стены, заехали на деревенский торжок, что ютился у самых ворот. Тут пахло по-другому: дымом печей, свежим хлебом, молоком и навозом. По списку, который Аня вручила мне утром (аккуратный, с её чётким почерком) я приобрёл: большой круг твёрдого, выдержанного сыра, мешок лука, связку чеснока, мешочек соли крупного помола, банку мёда, несколько квадратов воска для свечей, новую пряжу для Ани, пару простых, но крепких одеял и даже небольшую бочонок яблочного сидра. На всё это великолепие ушла ещё одна золотая, но уже с хорошей увесистой сдачей медяками и серебряниками. Чувство, когда можешь купить всё необходимое, не подсчитывая каждую монету до последней потёртой грани, было опьяняющим.

«Хорошо быть богатым», — пронеслось в голове мимолётной, почти кощунственной мыслью.

Но это была не праздная мысль, а свидетельством реальности: этот капитал давал свободу действий, безопасность и возможность развивать дело. В кошельке, спрятанном под одеждой, оставалось почти тридцать один золотой червонец: тридцать и ещё два увесистый кошелька тяжёлых, звенящий аргументов в любых будущих переговорах и делах.

Кристалл над городом пылал уже густо-оранжевым, отбрасывая длинные, искажённые тени, когда мы с Гракхом покинули сельский рынок и выехали на нашу дорогу, ведущую к нашему хутору, проезжая мимо затихающих лавок и закрывающихся ставней. Буря, нагруженная до предела, шла неспешной, но уверенной рысцой. Я сидел, полуприкрыв глаза, чувствуя усталость, накопившуюся за день беготни и переговоров, но это была усталость удовлетворённая. Позади меня на повозке, среди мешков и ящиков, молча, как изваяние, сидел массивный людоящер, его зелёные глаза, казалось, ничего не пропускали, сканируя дорогу и придорожные кусты.

Дом встретил нас тёплым светом в окнах и дымком из трубы. Запах для пары голодных путников был божественный: грибная похлёбка с чабрецом. Гракх сразу принялся разгружать повозку, распределяя покупки по кладовой в мастерской, а затем в доме. Я же сразу вошёл в дом.

Тепло, свет и запах еды: всё это было лучшей наградой за долгий день. Аня, стоя у стола, помешивала что-то в котле, кивнула мне:

— Всё купил?

— Всё по списку и даже больше, — ответил я. — И материалы для кузни тоже. Буря еле довезла.

Вскоре мы поужинали в почтительном, но комфортном молчании, прерываемом лишь звуками ложек о миски. Похлёбка была наваристой и сытной, идеально подходящей для вечера. Только когда последние крошки хлеба были собраны, а миски отодвинуты, Аня взглянула на меня уже серьёзным взглядом:

— Так, насчёт сегодняшней вылазки…

И она поведала историю: спокойно, по-деловому, без лишней драмы. Про следы, про зарубку на дереве, про осторожное отступление, про сбор хвороста и грибов. А потом, почти небрежно, как о чём-то само собой разумеющемся:

— … и пару разведчиков пришлось устранить по пути.

Людоволк, сидевший на низкой табуретке у двери и точивший свой нож, молча достал из-за пазухи свёрток из грязной, грубой ткани, развернул его и мельком показал содержимое: четыре отрезанных неопрятных зеленоватых уха с характерной заострённой формой в качестве подтверждения истории моей сестры.

Я посмотрел на них, потом на карту, которую Аня нарисовала углём на клочке пергамента: две версты на запад, совсем рядом, возможно небольшой лагерь. Но они были здесь, в моём лес, всего в двух километрах от моего дома, где живёт моя сестра, где безымянная кэтфолк постоянно прячется где-то у опушки леса, где работает моя кузня, где я хочу спокойно жить и работать.

Чувство было странным: не страх, не ярость, а скорее холодное, деловое раздражение. Как если бы ты обнаружил, что в только что отстроенном амбаре завелись крысы: неприятно, опасно и с этим нужно что-то делать.

Я вздохнул, отодвинул от себя миску и обвёл взглядом присутствующих: Аню с её умным, сосредоточенным лицом; Сергея, чьи янтарные глаза светились в полумраке спокойной готовностью; Гракха, молчаливо застывшего в дверном проёме, как страж.

— Ну что тут делать? — произнёс я вслух, но вопрос был риторическим. — Ты права, Ань, спасибо тебе с Сергеем за исследование леса. Самим лезть — чистое безумие: одного недосмотра, оплошности хватит для катастрофы.

Я полностью согласился с её выводом: геройствовать против неизвестного числа кровожадных гоблинов на их территории —