Боярский сын. Дружинник. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

половиной метра ростом, гора литых мышц, покрытых жесткой, как проволока, серой шерстью. Его трансформация завершилась за доли секунды, разорвав в клочья дорогой шелковый халат.

Оборотень взревел так, что хрустальная люстра под потолком жалобно звякнула, и бросился на меня.

Я едва успел уйти перекатом. Там, где секунду назад стояли мои ботинки, когтистые лапы вырвали куски дубового паркета, словно это был картон.

— Падай! — рявкнул я девчонке, которая застыла на кровати, парализованная ужасом.

Я вскинул дробовик. Грохнул выстрел. Серебряная картечь ударила Альфу в широкую грудь. Оборотень пошатнулся, из раны брызнула черная кровь, но он даже не упал. Эта тварь была накачана адреналином до краев. Он лишь злобно рыкнул, как будто боли он не чувствовал.

Краем глаза я уловил движение слева. Мать семейства, обратившаяся в поджарую, стремительную волчицу, целилась клыками в горло Кириллу.

Мачете сверкнуло в тусклом свете ночника. Кирилл принял тварь на клинок, уходя с линии атаки и одновременно всаживая лезвие ей под ребра. Волчица взвизгнула, облапила его, и они покатились по полу, снося прикроватную тумбочку и разбивая зеркало.

А мне было не до них. Альфа оправился от выстрела и прыгнул снова.

Новый выстрел сделать я не смог — заклинило затвор. Отбросив оружие, я выхватил нож. И ударил в грудь прыгнувшего оборотня.

Тварь обрушилась на меня массой. Мы рухнули на пол. Зловонная пасть, с клыками размером с мои пальцы, щелкнула в миллиметре от моего лица. Я успел подставить ножку стула под клыки, а свободной рукой начал наносить короткие удары ножом в бок, метя по почкам.

Оборотень ревел, его когти рвали мою разгрузку. Я чувствовал, как горячая кровь, его и моя, заливает руки.

— Дяденька! — истошно закричала девочка на кровати. — Не надо-о-о!!!

Альфа, сообразив, что со мной возиться слишком долго, отшвырнул меня в сторону, как тряпичную куклу. Я врезался спиной в массивный дубовый шкаф, выбив из легких весь воздух. А тварь, роняя слюну, развернулась к ребенку.

Он решил сожрать её сейчас, назло нам?

Ядрёна медь! Только не в мою смену!

Я рванул с места, игнорируя боль в отбитой спине. В три прыжка преодолел разделяющее нас расстояние, схватил девчонку за шиворот её грязного платьица и буквально сдернул с кровати себе за спину.

В ту же секунду когти Альфы вспороли матрас, разодрали его в клочья. Перья и пух брызнули во все стороны, как снег.

Тварь развернулась ко мне, готовясь к смертельному броску. Я перехватил нож обратным хватом, понимая, что если он сейчас навалится в очередной раз, то мне конец.

И тут раздался оглушительный грохот.

Голова Альфы дернулась. Половина его уха и кусок черепа разлетелись кровавыми ошметками.

Я скосил глаза. Кирилл стоял на одном колене. Его лицо было залито кровью, а в руках дымился дробовик. Позади на полу валялась туша мертвой волчицы, из шеи которой торчало мачете.

— Не хрен расслабляться, шерстяной ублюдок! — оскалился Кирилл.

Альфа взвыл от боли и задрал морду вверх. Этого мгновения мне хватило. Я шагнул вперед, поднырнул под его замахнувшуюся лапу и вогнал клинок под челюсть, направляя лезвие в мозг.

Тварь захрипела. Глаза оборотня закатились. Я навалился всем весом, проворачивая нож. Альфа дернулся в последний раз и горой рухнул на пушистый персидский ковер. Дорогой ворс начал пропитываться темной кровью.

— Готов, — выдохнул я, выдергивая нож и вытирая его о штанину.

Но расслабляться было рано. На шум выстрелов и рев оборотней уже сбегалась охрана. С первого этажа донесся топот десятков ботинок, лязг затворов и крики.

— Уходим! Уходим, быстро! — скомандовал Кирилл.

Я подхватил девчонку на руки. Она была легкой, как пушинка, и тряслась так, что у меня самого зубы застучали.

— Закрой глаза и обхвати меня за шею, — приказал я ей. — И не отпускай, что бы ни случилось. Поняла?

Она кивнула и вцепилась в меня мертвой хваткой.

Мы выскочили из спальни в коридор. И тут же нарвались на передовой отряд охраны. Трое крепких парней с автоматами.

Завязалась стрельба.

Пули засвистели над головами, выбивая куски штукатурки из стен и разрывая в клочья дорогие картины. Мы с Кириллом ушли за выступы.

— Я прикрою! Давай к лестнице! — крикнул напарник.

Он высунулся из-за укрытия и дал два залпа из дробовика. Двое охранников сложились пополам, отброшенные свинцом. Третий попытался ответить длинной очередью, но я, прижимая к себе ребенка, выскочил с другой стороны и всадил ему нож в переносицу.

— Чисто! Ходу!

Мы прорвались к черной лестнице, ведущей на первый этаж и дальше дёрнули к гаражам. Спускались перебежками, отстреливаясь от наседающих ублюдков. В доме завыла пожарная сирена, похоже, что пули повредили датчики дыма. Мигающий красный свет превратил особняк в декорации к фильму ужасов.

Мы вывалились в спасительную ночную тьму. До спасительного леса оставалось метров двести по открытому полю.

— Давай, брат, поддай газа! — крикнул я.

Девочка на моих руках уткнула лицо в плечо и только вздрагивала, когда звучали выстрелы.

И тут Кирилл споткнулся, упал на колено, выронил оружие.

— Кирюха! Вставай! — я остановился.

Но Кирилл смотрел на левую руку.

— Брат… — пробурчал он. — Ты иди, а я… Я остаюсь.

Я замер. Не может быть!

— Что ты несешь? Вставай, уходим! — я сделал шаг к нему.

— Стой на месте! — рявкнул Кирилл.

Он дрожащими пальцами закатал рукав куртки.

— Ядрёна медь, — выдохнул я, когда увидел кровавую рану и чёрные вены на предплечье.

Его укусили.

В мире ведарей без быстрой помощи это был приговор. И укус оборотня означал только одно…

— Нет… — прошептал я.

Мир вокруг словно оглох. Выстрелы на фоне превратились в невнятный треск.

— Так нужно, — Кирилл поднял на меня глаза. В них начала проступать желтизна. — Ты знаешь правила, Еля.

— Брат… — у меня перехватило горло. — Может… может, еще все образуется? Мы доберемся до Базы. У Ордена есть сыворотки, есть алхимики… Мы выжжем это!

Кирилл усмехнулся и тут же лицо исказила гримаса боли.

— Ты сам знаешь, что это дерьмо не лечится. Это была хорошая охота, брат. Мы сделали то, что должны были.

Он с трудом расстегнул разгрузку и вытащил из внутреннего кармана два брикета С-4 с примотанными детонаторами.

— Вспоминай меня, Еля.

— Да, брат… — я сглотнул ком. — Я тебя никогда не забуду.

— Знаешь что, брат, — Кирилл криво улыбнулся, его клыки уже начали удлиняться, разрывая десны. — Ты уходи. Уводи ребенка. А я уже дальше сам здесь со всем разберусь. Заберу этих ублюдков с собой в ад.

Он с трудом поднялся на ноги. Мы стояли друг напротив друга.

Мы пожали друг другу руки. Крепко, до хруста в костях.