Военная АльтерНатива - Квинтус Номен

А насосы — даже пара тысяч насосов погоды, конечно, не сделают, а еще меня удивило, что очень не все мужики бросились огороды поливать. В этом плане бабы-солдатки куда как больший энтузиазм проявляли, ведь им нужно было и детей прокормить, а мужики почему-то предпочитали на стороне деньги зарабатывать. Ну а объяснить им, что «деньги есть нельзя», было практически невозможно: ведь именно они год назад радостно всю свою скотину забивали чтобы «денег побольше получить». Ну, получили — и что? Больше жратвы, что ли, стало? А ведь они цены на рынке прекрасно видели… но вот учить их уму-разуму в мои обязанности точно не входило.

Совсем не входило, однако с чисто «профессиональной точки зрения» мне стало интересно разобраться в психологии современного крестьянина. Не их праздного любопытства: я-то четко понимал, что новых рабочих ниоткуда, кроме как из деревни, набрать уже не выйдет — а вот кого оттуда брать и как из деревенских делать не «пролетариев», а настоящих рабочих, лично мне было пока совершенно непонятно. Но ведь если я не разберусь, что новые заводы ведь и не заработают!

А заводов-то появлялось все больше, они «как-то сами нарождались». Василий Михайлович, решив, что «ждать милостей от природы» ему уже не приходится, приступил к постройке нового, уже «большого» металлургического завода неподалеку от Мурома. Место он выбрал исключительно их тех соображений, что в окрестностях руды было «сколько хочешь», а конкретно первым «рудником» для завода должно было стать интересное «месторождение», которое прошлым летом нашли московские студенты-геологи. Скромное такое место, «линза» болотной руды площадью в пару гектаров и толщиной в среднем около метра. Но эта руда лежала вообще на трехметровой глубине, и ее на заводе собирались за год всю переработать. А поблизости студенты еще пару десятков подобных же «месторождений» нашли, правда уже поменьше, но уже разведанных запасов такому заводу должно было лет на семь работы хватить. А сколько еще подобных линз было не найдено, никто сказать уже не мог — но все твердо знали: таких там много. Их даже искать было просто: обычно над такими линзами руды лес или вообще не рос, или был хиленький, резко от окружающих «лесных просторов» убогостью выделяясь: руда просто блокировала доступ к почвенным водам и деревья корнями до воды в этих местах добраться практически не могли — ну, это я так понял.

Так себе «геологический признак», но господин Беляев, который этот завод теперь организовывал, мне сказал, что «в каждом втором подобном месте руды хоть немного, да нашли». Николай Иванович окончательно перебрался во Владимир, но в городе у него только квартира была, а сам он постоянно мотался по всем металлическим заводам. И по стройкам тоже, но все же в основном он занимался вопросами получения качественных сталей именно из болотной руды. Потому что руда эта для него — ученого-металлурга — представляло очень большой интерес: в ней практически не было серы и меди, зато в приличных количествах имелся марганец — и вроде выходило, что сталь буквально сразу получаться должна была легированной. Должна, но не получалась: в ней еще фосфора было аж два процента, что для нормальных сталей было очень плохо. А так как руду эту изначально предполагалось превращать в железо без использования доменного процесса, фосфор можно было убрать только в электропечах и он как раз такую технологию и отрабатывал. Но он-то ее отрабатывал на крошечных «старых» заводиках, а пустить ее в массовое производство он намеревался уже на новом — но ведь новый-то завод без рабочих запустить ну никак не получится. А вариант «сманить нужных рабочих с других заводов» уже не прокатывал: правительство, всерьез озабоченное тем, что выпуск чугуна и стали очень заметно с начала войны просел, такие кунштюки довольно жестко пресекало, так что нужно было «самостоятельно готовить кадры на местах». Но вот из кого их готовить…

Впрочем, долго мне изучать менталитет «русского крестьянина» возможности не представилось: совершенно внезапно я получил «вызов в столицу». Причем не просто «полюбоваться архитектурными шедеврами» меня вызвали, а с вежливой просьбой «дать пояснения» по составленным мною психограммам, а приглашал меня лично господин Штюрмер. Правда, не персонально сам он меня пригласил, мне телеграмму из Петрограда Василий Михайлович прислал с требованием «немедленно вылететь в столицу», но причину столь срочного вызова он все же пояснил вкратце. Ну, насколько рубленный телеграфный стиль позволял: «срочно вылетай петербург пояснить борису владимировичу твои писульки». Ну, если меня просят языком поворочать да воздух посотрясать — я на такое всегда готов, а так как самолет мой всегда в готовности теперь был, но я даже много времени на сборы не потратил…

Как там какой-то мужик пел в песне, которую отец периодически слушал: Паровоз — хорошо, пароход — хорошо, самолёт — ничего, а олени лучше. Насчет оленей ничего сказать не могу, не доводилось как-то на них кататься, а вот насчет самолета мужик очень точно подметил. В том плате, что самолет летает только когда погода этому благоприятствует, а еще самолет (по крайней мере сейчас) ночью в принципе летать не умеет. Телеграмму я получил после обеда, пока собрался, пока то-сё — и вылетел я около шести вечера. Ну да, меньше чем через час уже в Москве оказался — но там с бензином какие-то перебои возникли — так что ночь я отнюдь не в дороге провел. Еще на промежуточной остановке в Бологом час с лишним проторчал, но это было уже не страшно — однако в этот день я к господину Штюрмеру не попал. Даже несмотря на то, что господин Салтыков меня лично на автомобиле встретил, не попал — но все же ночь я в очень приличной гостинице провел. А поскольку я изначально предположил, что «все будет плохо», то взял с собой в дорогу интересную книжку почитать, которую мне полковник уже Сокольский дал почитать. Правда книжка была с грифом «перед прочтением сжечь», но жандарм счел, что мне с ней ознакомиться будет очень полезно: после «успокоения волнений» в столице жандармерия вообще ко мне стала относиться… несколько своеобразно. А книжка была на самом деле интересной: обычный, вроде бы, статистический отчет за прошедший год, но в ней — в отличие от того экземпляра, который простым людям в магазинах продавался — приводились некоторые