Выжить в битве за Ржев. Том 9 - Августин Ангелов

— Валя! — крикнула она. — Подай ленту!

Полина тряхнула напарницу за плечо. Валя открыла глаза. Кивнула. Поползла к ящику. Подала. Полина прицелилась. Снова выстрелила. Немцы залегли.

А потом с фланга ударили винтовки. Это раненые открыли огонь. Сержант с «СВТ» бил точно, одного за другим. Молодой боец с автоматом посылал очередь за очередью. Игнатьев стрелял из пистолета, целясь в тех, кто пытался обойти пулемет сбоку.

Немцы дрогнули. Они не ожидали такого отпора. Они думали, что медпункт, расположенный в дальней части болотного островка — легкая добыча. Что там только беспомощные раненые. А их встретили огнем. Плотным, организованным. И они начали отступать. Сначала попятились. Потом побежали. В туман, обратно к гати.

Полина дала последнюю очередь вслед. Потом отпустила пулемет. Ее руки дрожали. Она посмотрела на Валю. А Валя смотрела на нее. Обе были в грязи, в крови, в пороховой гари. Но обе — живые.

— Мы… Отбились? — прошептала Валя.

Полина кивнула. Она не могла говорить. Горло пересохло. Она лишь смотрела на пулемет, на дымящийся ствол, на ленты, разбросанные в грязи. И думала: «Я никогда не забуду этот день. Никогда».

Игнатьев подполз к ней. Его лицо было бледным от боли, но в глазах читалось что-то новое. Уважение.

— Товарищ старший санинструктор, — сказал он тихо. — Вы настоящий боец. Я этого не забуду. Напишу в своем рапорте товарищу Берии.

Полина посмотрела на него. Потом на раненых, которые все еще держали оружие. Потом на Валю.

— Мы все бойцы, — сказала она. — Если надо. Даже санинструкторы.

* * *

Зибер не предполагал, что в тылу у русских предусмотрена еще одна пулеметная точка. Остальные они подавили, когда неожиданно нарвались на эту… А еще он услышал стрельбу с той стороны, откуда не ждал. Сначала он решил, что это его люди добивают русских. Но выстрелы звучали все громче, все ближе к их базе. И он узнавал звуки. Русские «папаши» и даже пулеметы «дегтяри» с неуклюжим диском сверху, но опасные. Это был серьезный бой. И он шел у них в тылу. Там, где стоял немецкий лагерь. Там, где оставались раненые, доктор Штайнер, экспериментальная техника, карты, радист с шифрами и рация. Все это необходимо было защитить.

Зибер опустил бинокль. Обернулся к Отто.

— Что это? — спросил он, хотя уже знал ответ.

Отто побледнел. Он тоже слышал. Он тоже понимал.

— Там еще какие-то русские, — сказал он. — Они у нас в тылу. Они атакуют наш лагерь.

Зибер выругался. Он посмотрел на болотный островок, где его люди еще пытались прорваться к позициям Ловца. Там гибли его солдаты. Там был враг, которого он поклялся уничтожить, выжидая момент, когда сможет безнаказанно подобраться к нему поближе. Но, такой момент не представился. А сейчас за его спиной русские напали на базу. Он не мог позволить себе быть между двух огней. Он должен был выбрать. И он выбрал быстро.

— Отходим! — крикнул он. — Все назад! К лагерю!

Фолькнер, который только что командовал прорывом своих людей в тыл противника, совершив удачный фланговый маневр, обернулся. Его лицо было в крови, стекающей с рассеченного лба. Он попробовал возразить:

— Мы почти прорвались! Еще немного — и мы дожмем их…

— Я сказал, отходим! — рявкнул Зибер. — Русские у нас в тылу! Если мы останемся здесь, они нас всех перебьют с двух сторон!

Фолькнер прислушался к стрельбе и замолчал. Потом кивнул. Он был опытным офицером и хорошо понимал опасность окружения.

— Отходим! — крикнул он своим людям. — Назад! К нашему лагерю!

Глава 24

Немцы начали отступать, отстреливаясь. Они уходили через гать, через болото, через туман. Они оставляли убитых. Они оставляли тяжело раненых, которые не могли идти сами. Они оставляли позиции, за которые только что сражались. И теперь они уходили, потому что приказ был — отходить.

Ловец, отбивший нападение на КП, понимал, что главную роль в отражении этой атаки сыграл тот самый пулеметчик, который был оставлен для прикрытия возможного прорыва неприятеля в тыл. Своим огнем, открытым неожиданно и очень своевременно, он нанес неприемлемые потери эсэсовцам. И теперь попаданец снова спокойно лежал на снайперской позиции со «Светкой» в руках, стреляя по бегущим немцам.

С радостным возбуждением уцелевшие бойцы видели, как немцы отступают. Они не сразу поняли, что причиной отступления неприятеля стал не только пулемет, ударивший так вовремя со стороны медпункта, но и та стрельба, которая неожиданно разыгралась в тылу у немцев на другой стороне болота. Ловец же знал причину. Это подошел Салов. Подошел немного поздновато, но все-таки ударил по немецкой базе со своими партизанами и с бойцами НКВД. С теми, кто шел по меткам Степана. С теми, кто должен был ударить в тыл Зиберу. И они наконец-то ударили.

Попаданец знал, что этот удар будет. Все эти, казалось бы, разрозненные события, происходили в рамках единой секретной операции «Топь», разработанной штабом Жукова совместно с ведомствами Абакумова и Судоплатова. Ради успеха общего дела они наконец-то сумели отложить все кабинетные распри в стороны и объединили усилия. И это была посмертная победа Угрюмова, который провел огромную работу, убедив начальство начать настоящее боевое взаимодействие, а не секретить друг от друга операции против немцев. Ведь враг общий! Да и сам Ловец сделал кое- что, постаравшись убедить Жукова. И у него получилось.

Ловец знал, что в конце июня 1944 года по гатям через белорусские болота пойдут в наступление советские танки, обеспечив грандиозный прорыв фронта в рамках операции «Багратион», который немцы совсем не ждали. Вот попаданец и решил, что подобное можно применить и к ситуации, сложившейся вокруг Ржева. Подав Жукову такую идею, Ловец опасался его гнева. Но, к его удивлению, генерал, которого нередко называли потом мясником и дуболомом, воспринял предложение Ловца вполне адекватно, сразу наметив прорыв в обход опорных пунктов немцев, расположенных на линии «К», через болото. Красноармейцам предстояло совершить прорыв прямиком к рокадной дороге, идущей от Гжатска к Ржеву через то самое слабое место, которое разведал Сова. Дело оставалось за малым: воплотить этот план на сложной местности.

Берия тоже не остался в стороне, вовремя задействовав Габунию и прислав Игнатьева, который должен был наблюдать не только за испытаниями нового оружия. А роль Ловца и его отряда состояла в том,