Срыв печатей - Арис Вега

Она поджала губы, словно раздумывая говорить следующие слова или нет.

— Если ты и дальше будешь давить на тему Дэмиена — мы прекращаем поставки синего жемчуга в твой Орден, как только закончится нынешний контракт.

Тишина.

Мистиен рядом довольно усмехнулась.

А вот Илай…

Илай больше не улыбался.

Совсем.

Он смотрел на Лану долго.

Очень долго.

Потом тихо произнёс:

— Значит, вот как.

Его голос стал опасно спокойным.

— Вы правда решили угрожать мне блокадой?

— Я предупреждаю тебя.

— Нет, госпожа. Вы пытаетесь поставить меня в зависимость. Вы правда думаете, что я не подготовился к такому варианту?

Тишина.

— Я начал делать запасы синего жемчуга ещё сто лет назад, Лана.

Впервые за весь разговор он назвал её просто по имени.

Без «Госпожи».

Мистиен сразу напряглась.

— Именно потому, что понимал — однажды вы решите использовать монополию как оружие.

Он говорил спокойно.

Почти мягко.

От этого становилось только хуже.

— Да, моему Ордену станет сложнее. Порталы замедлятся.

Логистика пострадает. Придется использовать самолеты… Благо у меня их предостаточно.

Он медленно выпрямился в кресле.

— Какая ирония. Вы столько столетий рассказываете всем Орденам о свободе… а сами моментально начинаете перекрывать кислород, когда что-то идёт не по вашему плану.

— Не смей…

— Но вы забываете одну вещь.

Он чуть улыбнулся.

И теперь эта улыбка была по-настоящему опасной.

— Если мои люди перестанут свободно перемещаться по человеческому миру… ваши тоже.

Мистиен сразу напряглась.

Лана сузила глаза.

А Илай продолжал тихо, почти мягко:

— Вы ведь прекрасно понимаете, что я могу делать в человеческом мире. И я даже не говорю о блокировках банковских карт. Один запрос от меня. Один информационный вброс. И даже вы станете для человеческих государств террористкой международного уровня.

В его глазах на мгновение блеснул вертикальный змеиный зрачок.

— Представляете, как неудобно будет путешествовать? И скрывающие медальоны, они очень часто выходят из строя. Особенно после того, как в моем Ордене появились качественные блокаторы…

Мистиен резко шагнула ближе к экрану:

— Ах ты ж…

Лана остановила её движением руки.

Илай продолжал говорить так, будто его голос реально сейчас был голосом Василиска. В нем почти чувствовался смертельный яд.

— Я с большим интересом буду наблюдать, как ваших людей будут паковать смертные в свои тюрьмы. А если вам придется вступиться за кого-то из своих и случайно начать перестрелку, то наш Орден с удовольствием поучаствует и перестреляет ваших бойцов, под благовидным предлогом защиты человеческого мира.

В Зале Совета повис тяжёлый, удушающий воздух. Вокруг Ланы он на мгновение стал сухим и горячим, а под её пальцами на мраморном подлокотнике вспыхнул едва заметный золотистый отсвет палящего солнца.

— Если бы мне кто-то другой сказал смириться, я бы посвятил остаток своей жизни тому, чтобы доказать ему его ошибку, — тихо произнёс Илай.

— До этой минуты мне нужна была лишь победа.

Он сделал паузу.

— Теперь мне придётся преподать вам урок.

Его взгляд стал неподвижным.

— Через неделю — Турнир Чемпионов.

Он снова замолчал.

— Когда ваш Влад выйдет против Скалы… Вы поймёте цену этих слов. Надеюсь, после этого разговора вы больше никогда не примете мою вежливость за слабость.

Илай замолчал, едва заметно тяжело дыша. Он выдал всю эту речь безупречно — с силой, властью, торжеством аристократа и тонкого стратега, рассчитав каждый психологический удар.

В Зале Совета повисла мертвая, звенящая тишина.

Лана долго смотрела на лицо Илая через экран.

Но потом она вдруг сказала совсем другим голосом:

— Илай… скажи честно…

Он нахмурился.

— Я случайно не обидела тебя когда-то?

Он замер.

Полностью.

Будто ударили.

Мистиен удивлённо повернула голову к Лане.

А Илай просто смотрел на неё.

Не понимая, как отвечать.

Лана продолжила спокойно:

— Потому что я вижу — тебе уже понятно, что мальчика ты не получишь. Но складывается ощущение, что ты готов отдать его кому угодно… лишь бы не оставить мне то, в чём я действительно заинтересована. Ты меня за что-то… ненавидишь?

Тишина.

И в этой тишине Илай впервые за очень много лет почувствовал настоящий страх.

Потому что он хотел, чтобы она его заметила.

Всегда хотел.

Но не так.

Не как человека, который её ненавидит.

В груди болезненно сжалось.

Нет.

Что угодно — только не это.

Он никогда не хотел, чтобы Лана думала о нём так.

Даже сейчас.

Даже после всего.

Он слишком долго шёл наверх.

Слишком долго добивался права стоять рядом с ней.

И вдруг понял — это не та ступень.

Не та дверь.

Не так он хотел оказаться ближе.

Пальцы сами сжались на кольце.

Сапфир холодил кожу.

Ещё немного — и она начнёт видеть слишком много.

Этого нельзя было допустить.

Никогда.

— Вы себе придумываете, госпожа, — тихо сказал он.

Теперь уже без прежней уверенности.

И сразу отключил связь.

Экран погас.

Несколько секунд Илай продолжал сидеть неподвижно.

Потом резко встал.

Слишком резко.

Шагнул к окну.

Стиснул пальцами переносицу.

Ему было плохо.

По-настоящему плохо.

Он мог выдержать угрозы.

Политическое давление.

Шантаж.

Ненависть.

Но мысль о том, что Лана