"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

Ворон слушает внимательно.

С интересом.

А он на той стороне бывал? И вовсе можно ли ему? Не получится ли так, что за порогом тварь окончательно возьмёт верх над человеком?

Вопросы.

Одни вопросы, чтоб их.

— Там ведь и вербуют хитро. Сперва расскажут, что да как, но так, не совсем враньё, но и не правда. Пообещают по сто рублёв в месяц, коль силён да ловок. Кто ж себя откажется иным признать? И бумажку подсунут, стало быть, чтоб подписал. А с ней и задаток. Рублей тридцать. Вроде и невелики деньги, если поглядеть на грядущие барыши, но и не такие, какие влёгкую отдать можно. Особенно, коль потратишь. А в бумажке той и написано, что вернуть-то надобно вдвое.

— Почему?

— А оплатить? За услуги посредника, за доставку к месту учёбы, налог, который государю за нового проходчика платят… хотя кто его платит-то? Половина-то, если не больше, втихую работают. Вот и выходит, что уже шестьдесят надобно отдать, а то и больше. Деньги же тратятся в миг. И добре, если на толковое что. Скажем, корову семья прикупит. Или вон одёжки. Избу подправит. Инструмент. Зерно возьмут, на будущий год. Да и мало ли, чего ещё. Порой вон сыновей родители и приводили, когда ртов много и кормить надо. Старшего при себе оставят, чтоб в подомгу, а второго-третьего, коль шестнадцать годочков исполнилось, то и ведут.

А нам он такого не рассказывал. Хотя мы и не спрашивали.

— Кто поумней, конечно, государевых вербовщиков ищут или тех, которые от рода выступают, там ведь тоже людишек цепляют. Но эти и денег меньше сулят, и задаток дают хорошо, если рублей в десять.

Цинично.

— Печально слышать подобное, — у Ворона свои слова, пусть и смысл в них одинаковый.

— Так… жизнь — она такая. А куда им? Землицы, чай, на всех не хватит. Отделять? На это тоже деньга нужна. Чтоб и новый надел прикупить, и дом поставить. В примаки? Не всюду и возьмут. Бывает, что можно ко вдове какой присватать, но ежели с хозяйством крепким, то там будет и так желающих. В рабочие? А у них жизнь не сильно веселей. Вот и выбирают, чтоб хоть что-то. Девок сводням. Пацанов — в охотнички… ну, так говорят, что охотнички. А из них хорошо, если треть до конца первого года доживает. Так-то вот так.

— Нищета. И необразованность. Они не понимают, что творят.

Ворон снял очочки и стёклышки трёт, зло так, будто на них пытаясь выместить раздражение.

— Тю, тут ты, Егор Мстиславович, загибаешь, конечно. Не понимают. Может, читать-писать они и не обучены, книжек твоих мудрёных не читали, но всё-то распрекрасно и понимают. В тех же бумажках и прописывают, что ежели в первую-вторую ходку он помрёт, то семья ещё денег получает. Эту…

— Компенсацию?

— Точно. А и страховой лист многие выправляют. Но тут тоже как на кого нарвёшься. Могут и подложный сунуть. И суют частенько.

— И вам… не хотелось это изменить?

— Чего?

— Не знаю. Сделать что-то… сломать свою систему.

— Как? — Еремей глянул снисходительно. — Отказаться учить? Тут-то я мог, конечно. Но, думаешь, сильно чего поменялось бы? Да плюнули б и отправили, как есть. Не идти с молодняком? Со мной хоть кто-то да выжидал. И ещё. Я не брал бригады на прикормку.

— На… что?

Я переодевался медленно, потому что потом придётся идти к ним, предупреждать об отъезде, а стало быть, и разговор прервётся.

— А ты, Егор Мстиславович, как погляжу, вовсе не в теме… хотя и понятно. Тебе-то оно на кой. Дело вот в чём, стало быть. Когда полынья открывается, то сперва из неё твари сами прут. А на той стороне, как уж повезёт. Бывает, что трава одна да землица, на которой много не поимеешь. Это вон государевы проходчики могут и оградку хорошую поставить, и машины всякие, чтоб копали. А людьми — несподручно. Много ли они там понакопают? Вот когда дерева там или водица, то хорошо. Всякое растёт. А бывает, что никого-то и нету. А полынья — она денег стоит. Никто её даром не уступит… там свои способы, значится. И как быть? В убытках сидеть? Тогда-то и пускают на разведку самый бестолковый молодняк, какой только есть. Ну или не молодняк, а, скажем, тех, что негодные, невезучие. Прихворавшие там или которые норовистые, или что уходить хотят, а значит, смысла держать их нету. Отправляют будто бы на разведку. Веревку дают, чтоб тянули. Вешки. Прочее, чего надобно. Но в мешок к кому-нибудь пихают амулетик заложный. Такой, из травок особых да кровью мочёный. Твари всякие это чуют… не сразу, да.

— Это… звучит совсем уж… — Ворон, кажется, к подобным откровениям близко не готов. Он едва очки не выронил.

— Как есть, так и звучит. И идут людишки. Да только не возвращаются. Зато, когда одна тварь чует кровь, за ней и другая появляется, и третья… и такие приходят, с которых и шкуру снять можно, и кости выбрать, и многое иное. Следом-то отправляют уже людей опытных, матёрых. Вот они-то и делают выгоду.

Лицо у Ворона вытянулось.

У меня, подозреваю, тоже. И видно, что хочется ему не поверить. Сказать, что выдумки. Фантазии обывательские. Да только не тянет Еремей на обывателя.

— На самом деле редко такое бывает. Крайне редко…

— Но бывает?

— А то. Всякое бывает. Со мной одного разу пытались такую штуку провернуть.

— И не вышло?

— Как видишь, — усмехнулся Еремей, и усмешка его напрочь отбила желание продолжать расспросы. Впрочем, молчал Ворон недолго.

— А людей просто вот… посторонних? — спросил он, цепляя очки. — Разве не логичнее было бы тогда их отправить? Пьяниц там, бродяг… не знаю? кого-то лишнего?

— Лишнего, ну да… люди — они такие, только дай лишнего сыскать. Но нет. Она… не примет.

— Она?

— Хозяйка. Имя, извини, называть не стану. Не хочу беду накликать.

— Это суеверие.

— Может и так. Я не учёный. Да только знаю, что находились умники, которые вот так же думали. На кой проходчиков терять, когда иначей можно? Набрать пьянчуг или вовсе баб каких, тех же шлюх старых. Они ж слабые, пужливые. Погони вперед, покорми