Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

* * *

Открыл глаза, когда уже наступило утро. Солнце светило через грязное окно склада, падая на лицо раздражающими лучами. Голова слегка кружилась, во рту пересохло, а тело словно налилось свинцом.

Я принял зелья и осмотрел помещение. Выпил лечилку, затем влил в рот восстановление магии и напоследок — выносливость. Горькая гадость обожгла горло, но почти сразу по телу разлилась приятная теплота. В голове прояснилось, мышцы наполнились силой.

Солдат вокруг не было, ящиков, зелий — тоже.

— Вы пришли в себя? — открыл глаза Смирнов, сидевший на соседнем стуле. Не заметил его сразу.

— Где? — уточнил, массируя виски.

— Всё забрали, — потёр красные от недосыпа глаза отец Ольги. — Я ещё успел сделать сто литров противоядия против степных ползунов. Всё оформили, как вы просили. На бутыльках — имя Магинского и герб. Заверено моей печатью.

Поднялся и посмотрел на часы: десять утра. Потянулся, чувствуя, как потрескивают суставы. Тело почти восстановилось после всех приключений, но болело неимоверно. Особенно рука и нога, где были переломы. Хоть кости и срослись, но мышцы всё ещё напоминали о травме.

Пора… Время пришло. Топоров ждёт нас в полдень, а у меня ещё куча дел.

— Проверь состояние Костёва и остальных моих командиров, — сказал я отцу Ольги.

— А вы? — поднял брови мужик, придерживая очки пальцем.

— А я пойду подышу свежим воздухом, — улыбнулся, чувствуя, как губы растягиваются в оскале. — И вот что. Передай эти слова моим солдатам. Все, кто хочет, могут приехать в Енисейск, найти Витаса и сказать, что служили со мной. Их примут в род, дадут кров, еду и работу. Могут прибыть с семьёй, мы позаботимся обо всех.

— Павел Александрович? — напрягся Смирнов, уловив что-то в моём тоне.

— Когда начнётся сражение, уезжай, — хмыкнул я. — Передай остальным, что со мной всё в порядке и всё идёт по плану. Я ожидаю от каждого и каждой результатов. И ещё кое-что… Витасу скажи, чтобы начал посылать людей в Енисейск, пусть там закрепляются. Вот мои распоряжения в письменном виде с печатью и подписью.

Протянул бумаги, которые подготовил заранее. Смирнов принял их с таким выражением, будто я передал ему свою последнюю волю.

Подошёл к одному из ящиков и все шкуры, что у меня были от степных ползунов, вытащил из пространственного кольца, где хранил. Сложил их вместе с набросками чертежей, которые сделал ночью.

— Сделай тридцать один жилет, — показал на содержимое ящика. — Используйте кристаллы и манапыль для немагов, а для магов… — улыбнулся, вспоминая свои эксперименты. — Ты же сделал ещё сто литров противоядия?

— Д-д-д-а-а? — как-то неуверенно кивнул отец Ольги, словно опасаясь подвоха.

— Я видел, сколько крови ты взял, — хлопнул его по плечу, чувствуя, как под моей ладонью вздрагивают тонкие косточки. — Используйте для тех, кто будет носить. Витас знает, кому дать. И постарайтесь, чтобы следующие комплекты выглядели более презентабельно. Есть пара мыслей о будущих продажах.

Смирнов что-то записал себе в блокнот, торопливо покрывая страницу своим угловатым почерком. Сверху я дал ему сто тысяч на обратную дорогу — достаточно, чтобы он добрался до Енисейска. Предупредил, что, возможно, придётся быстро отступать. О его разрешении я договорюсь, с документами проблем не возникнет. Поговорю с генералом, чтобы выделил сопровождение.

— Не волнуйтесь, Павел Александрович, — тихо произнёс Смирнов, пряча деньги во внутренний карман. — Я обо всём позабочусь.

На этом наше маленькое собрание Магинских было окончено. Пока разобрались со всем остальным, уже стало одиннадцать часов. Небо затянуло тучами, как будто сама природа предчувствовала скорую бурю.

Я вышел из здания и направился к генеральской палатке. Заларак был у меня между пальцев. Чёрная иголка почти сливалась с кожей, но я чувствовал её — тёплую, живую, жаждущую крови.

* * *

В назначенное время количество офицеров у палатки генерала уменьшилось. Остались, как я понял, только те, кто будут «гасить» солнышко, когда оно вспыхнет. Видел среди них какого-то полковника с магией воды, майора с огнём, ещё пару высших офицеров с непонятными мне артефактами. Все они стояли тихо, перешёптываясь между собой. От них волнами исходило напряжение. Ничего, скоро решим одну проблему.

И вот появился Топоров. Он шёл, чеканя шаг, как всегда, уверенный, полный собственного величия. Сволочь.

Облизнул губы. На лице появилась улыбка, которую я тут же убрал, ведь нельзя показывать эмоции раньше времени.

— Магинский? — увидел он меня. — Живой? До чего же ты удачливый…

Его голос звучал ровно, но я заметил, как дёрнулся уголок рта мужика.

— Просто повезло, — кивнул, крутя иголку между пальцами. — А вот моим ребятам не очень…

— Это война, так бывает, — хмыкнул полковник.

— Согласен, — снова кивнул я, делая шаг ближе. — Так бывает, что среди своих оказываются твари.

— О чём ты? — напрягся Топоров, и его глаза сузились.

— А? — поднял бровь, изображая невинное удивление. — Об ублюдках, которые занимают чужие тела и потом ведут свою игру.

Глаза полковника на мгновение вспыхнули, как у Рязанова, — яркий, неестественный свет, который тут же погас. Я выдохнул с облегчением: была мысль, что он не рух, а просто тварь-предатель, но Топоров меня не подвёл. Эта сука — рух.

Дёрнул рукой, и мой заларак тут же воткнулся ему в грудь, прямо в сердце. Иголка легко прошла сквозь ткань мундира, плоть, кости, попав точно в цель. Заларак тут же начал проникать внутрь, исчезая в теле Топорова.

А полковник… Глазки загорелись на полную, под кожей проступили светящиеся жилы, рот раскрылся в беззвучном крике.

— Ну что, светлячок, — подмигнул я, отступая на шаг. — Пора бы тебе жопку твою оторвать!

Артемий Скабер

Двойник Короля 10

Глава 1

Я дёрнул рукой, и мой заларак тут же воткнулся ему в грудь — прямо в сердце. Иголка легко прошла сквозь ткань мундира, плоть, кости, попав точно в цель. Она начала погружаться глубже, исчезая в теле полковника. Кожа вокруг места укола засветилась изнутри, будто под ней зажглась лампа. Вены на шее и висках Топорова вздулись, по ним побежали сияющие нити.

— Сука… — процедил я сквозь зубы, делая шаг назад.

Его тело засветилось сильнее. Пальцы скрючились, как когти хищной птицы. Кожа начала трескаться, выпуская наружу яркий,